Селетская культура

Селетская культура — археологическая культура начала верхнего палеолита. Названа по пещере Селета (Szeleta Cave) в горах Бюкк на северо-востоке Венгрии.

Селетская культура сложилась в начале Вюрмского интерстадиала Вюрм I—II или даже несколько ранее. Ранняя стадия селетской культуры протекала в условиях мягкого климата, а зрелая стадия — в условиях более сухого климата. Культура существовала в период 40 — 28 тыс. лет до н. э.

Картинки по запросу Селетская_культура

Была распространена на территории Венгрии, Чехии, Словакии, юго-запада Польши. Влияние селетской культуры прослеживается в ряде мест на территории Румынии и Болгарии.

К стоянкам селетоидного круга относятся: Высь в Кировоградской области, Стенка на Днестре, Королёво II в Закарпатье, Мира под Запорожьем, Буран-Кая III слой С в Крыму, грот Брынзены нижний слой, Гординешты, Корпач, Корпач-мыс, Бобулешты и Буздужаны в Молдавии, Бирючья балка на Нижнем Дону, Костёнки 1 слой 2, Костёнки 1 слой 3, Костёнки 6, Костёнки 11 и Костёнки 12 слой 3 на Среднем Дону. У новорожденного Костёнки 12 определена Y-хромосомная гаплогруппа CT и митохондриальная гаплогруппа U2.

Характеризуется кремнёвыми листовидными наконечниками копий и дротиков с двусторонней обработкой и плоской ретушью, скребками мустьерского типа, пережитками леваллуазской техники раскалывания камня. Хозяйство было основано на охоте и собирательстве.

Селетская культура возникла в основном из местной мустьерской культуры, частично сосуществовала сориньякской культурой, сменилась граветтскими культурами.

Картинки по запросу Селетская_культура

Шательперонская культура

Шательперон (фр. Châtelperronien) — археологическая культура позднего палеолита в 3ападной Европе, промежуточная между мустье и солютре. Ранняя часть перигорской культуры. В чистом виде эта культура известна только во Франции.
Для шательперонской культуры характерна особая техника обработки пластин, а именно крутая ретушь по краю, кремнёвые острия (тип шательперон) с закругленной спинкой. На стоянке Сен-Сезер (Западная Франция) обнаружены останки человека, ассоциированные с данной культурой.

Научно датируется 40 000 — 37 000 гг. до н. э.

Картинки по запросу Шательперонская культура картинки

Для Западной Европы начало верхнего палеолита связано с культурой, названной по французскому местонахождению шательпероном (фр. Châtelperronien). В чистом виде эта культура известна только во Франции, а именно в юго-западной и центральной Франции.

Шательперон — наиболее ранняя индустрия верхнего палеолита в юго-западной и центральной Франции, заимствует некоторые элементы из предыдущей мустьерской традиции.

Характерным орудием труда этой культуры является «шательперонский нож» из кремня с прямым режущим краем и притупленной согнутой спинкой.

Картинки по запросу Шательперонская культура картинки

Для неё характерна особая техника обработки пластин, а именно, крутая ретушь по краю, кремневые острия (тип шательперон) с закругленной спинкой. В каменной индустрии с её яркими чертами верхнего палеолита (такими, как наличие резцов) сохраняются еще старые типы скребков и острий, характерных для позднего мустье. Связь мустьерской культуры с шательпероном также в том, что на памятниках, которые относятся к позднему мустье (например, местность Абри-Оди во Франции), уже появляются формы, из которых развивались орудия труда, типичные для шательперона (асимметричные острия с дугообразным краем, который ретушуется).

Украшение (подвески) из зубов животных и костяное шило. Культура шательперрон. Неандертальцы.

Также были распространены украшения.

Картинки по запросу Шательперонская культура картинки

С культурой шательперон связаны останки как поздних неандертальцев, так и ранних кроманьонцев. Возможно, имевший место обмен культурным опытом и технологическими достижениями с неоантропами позволил неандертальцам позаимствовать у более прогрессивных соседей идеи по изготовлению орудий и украшений.

Картинки по запросу Шательперонская культура картинки

До сих пор остаётся предметом ожесточённых споров, однако допускается многими учёными как, по крайней мере, вероятное биологическое смешение части исчезающих неандертальцев с кроманьонцами. Согласно слабому варианту этой гипотезы гибридное потомство двух подвидов человека не выделялось какими-то преимуществами или особенностями (или даже было нежизнеспособно), и в конце концов неандертальские гены вовсе исчезли из человеческой популяции или сохранились в минимальном количестве. Некоторое физическое сходство европейцев с неандертальцами объясняется в таком случае просто сходной суровой средой обитания. Согласно сильному варианту этой гипотезы неандертальские гены даже оказали влияние на облик формирующейся европеоидной расы, передав ей такие антропологические черты, как относительно широкие кисти и стопы, более массивные череп и скелет, крупный нос, а возможно, даже и светлый цвет кожи и светлый или рыжий цвет волос. В таком случае народ перигорских культур (шательперон и граветтская культура) следовало бы считать гибридным неандертало-кроманьонским, тем более что последние результаты исследований генетического родства современных людей и неандертальцев, полученные Сванте Паабо, подтверждают что все люди, за исключением коренных жителей африканского континента, содержат в своей ДНК от 1 до 4 % генов неандертальцев (май 2010 г.).

Картинки по запросу Шательперонская культура картинки

В Оленьей пещере (en:Grotte du Renne) в Арси-сюр-Кюр (департамент Йонна) найдены человеческие останки в отложениях культурного слоя Шательперон возрастом 43160—41320 лет. Исследованием ископаемой митохондриальной ДНК была доказана принадлежность останков неандертальцу.

Картинки по запросу Шательперонская культура картинки

Эмирийская культура

Эмирийская культура (Emiran) — культура среднего палеолита, переходящая в верхний палеолит. Была распространена на Ближнем Востоке 36-47 тыс. лет назад. 

Картинки по запросу emiran culture

Выросла из местного варианта культуры мустье и эволюционировала в ахмариан — местную культуру верхнего палеолита. Создателями могут быть неандертальцы или люди современного типа.

Использовались многочисленные инструменты для каменных лезвий, в том числе изогнутые ножи, подобные тем, которые были найдены в чательперронской культуре Западной Европы. Подобно Chattelperronian, Elmireh ассоциируется с поздними неандертальцами, а не с Homo sapiens.

Эмиран в конечном итоге превратился в антилеанскую культуру, все еще традицию Леваллуаза, но с некоторыми ауриньякскими влияниями.

По словам Дороти Гаррод, точка Эмирэ, известная из нескольких мест в Палестине, является отличительной чертой этой культуры.

Картинки по запросу emiran culture

Взаємозв’язок постіндустріалізації, інноваційного розвитку і людського капіталу

У даний час існують різні визначення людського капіталу.

Картинки по запросу людський капітал

З одного боку, під людським капіталом розуміють інтелект, здоров’я, знання, якість життя та інші потенційні можливості, здібності людини до виконання певного виду діяльності, тобто людський (трудовий) потенціал [Смирнов В. Т. Классификация и виды человеческого капитала в инновационной экономике [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.creativeconomy.ru/library/prd165.php.; Тугускина Г. П. Моделирование структуры человеческого капитала / Г. П. Тугускина //Кадровик. – 2009. – № 9. – С. 12-20.].

З іншого боку, це капітальні інвестиції у навчання, оздоровлення, отримання досвіду людини [ Антонюк В. П. Формування та використання людського капіталу в Україні: соціально-економічна оцінка та забезпечення розвитку : [монографія] / В. П. Антонюк. – Донецьк : Ін-т економіки пром-сті НАН України, 2007. – 348 с.

Левчук О. В. Особливості управління інвестиціями у людський капітал на різних рівнях економіки / О. В. Левчук // Економіка : проблеми теорії і практики : зб. наук. праць. – Дніпропетровськ: ДНУ, 2006. – Вип. 217. – Т.1. – С. 120–125.

Голікова Н. В. Людський капітал – ключовий фактор економічного зростання / Н. В. Голікова // Інноваційний фактор сталого економічного зростання : зб. наук. праць. – К. : Ін-т економіки НАН України, 2002. – 128 с.] (рис.1).

Рис.1. Сучасні підходи до розуміння людського капіталу Голікова Н. В. Людський капітал – ключовий фактор економічного зростання / Н. В. Голікова // Інноваційний фактор сталого економічного зростання : зб. наук. праць. – К. : Ін-т економіки НАН України, 2002. – 128 с.

Картинки по запросу людський капітал

Людина є джерелом інноваційних ідей, носієм знань, що дозволяють забезпечити фірмі і державі такі конкурентні переваги, які здатні за ступенем ефективності перевершити матеріальні чинники. При цьому роль людського капіталу важлива на всіх стадіях життєвого циклу інновацій від появи ідей до впровадження інновацій і контролю ефективності їх реалізації.

Не випадково освіта, як один з елементів людського капіталу, представляє собою фундаментальний фактор розвитку інноваційної економіки.

Картинки по запросу людський капітал

Усвідомлення цих фактів особливо важливо для нашої країни, зростання економіки в якій відбувається головним чином екстенсивним шляхом, за рахунок залучення додаткових сировинних ресурсів. Разом з тим, якщо ми хочемо, щоб розвиток нашої економіки було стабільним і інтенсивним, необхідно виробляти переорієнтацію на наукомісткі галузі, створювати сприятливі умови для науково-технічного прогресу, появи інноваційних продуктів на ринку і розвитку нових сучасних способів виробництва. Все це неможливо без залучення висококваліфікованого людського капіталу, який буде сприяти інноваційному розвитку.

Процеси розвитку людського капіталу мають специфіку в індустріальному і постіндустріальному суспільствах. В індустріальному суспільстві людський капітал є поняттям, що включає в себе головним чином продуктивні здібності, уособлюючи, таким чином, джерело продуктивної (робочої) сили людини, який є результатом інвестицій і може бути використаний в процесі виробництва. Розвинена стадія індустріального суспільства як предтеча процесам постіндустріалізації висуває нові вимоги до параметрів формування людського капіталу: до масштабного попиту на продуктивні здатності додається поки незначний попит на споживчі здібності, не пов’язані безпосередньо з виробництвом [Тоффлер Э. Третья волна.-М.:ООО Фирма «Издательство АСТ»,1999].

На стадії постіндустріалізації економіки формується новий механізм розвитку людського капіталу, заснований не тільки на інвестиціях в підготовку майбутньої робочої сили, а й на діяльності індивіда в споживчої і соціальній сферах, розвитку творчих здібностей: відбувається суттєва зміна ролі людини внаслідок розвитку споживчого сектора економіки, сфери інтерперсональних послуг, масового поширення творчості. В постіндустріальному суспільстві людський капітал як соціально-економічне поняття знаходить своє справжнє зміст, оскільки виражає два взаємопов’язані процеси людського розвитку, один з яких — розвиток споживача — найбільшою мірою актуалізується на постіндустріальної стадії розвитку і виражається необхідністю накопичення споживчих здібностей, творчих і / або «соціальних» за своїм характером. У постіндустріальній економіці отримують розвиток сфери «складного споживання», де, на відміну від простого споживання, першорядну роль відіграють інформація та знання, тому від споживача потрібні відповідні даному рівню споживання здатності.

Картинки по запросу людський капітал

Успіх індивіда з приводу ефективної реалізації своїх продуктивних здібностей на ринках праці в чималому ступені залежить від наявності у нього розвинених творчих і «соціальних» здібностей, що визначають конкурентоспроможність індивіда як неординарного, унікального працівника. Ми вважаємо, це саме можна сказати про споживацькі здібності індивіда, які в сполученні з творчими і «соціальними» здібностями знаходять корисне застосування на споживчих ринках, в процесах внутрісімейного виробництва людського капіталу. Важливий висновок полягає в тому, що всі здібності людини (продуктивні, споживчі, творчі, «соціальні») можуть не тільки накопичуватися, а й — в процесі його продуктивною і споживною діяльності — вдосконалюватися, а також бути джерелом комплексного саморозвитку індивіда на більш високому рівні . У постіндустріальній економіці одними з найважливіших залишаються проблеми експлуатації і нерівності, існування яких накладає свій відбиток на специфіку розвитку людського капіталу в постіндустріальному суспільстві.

Картинки по запросу людський капітал

Картинки по запросу людський капітал

Ховисонс-портская индустрия

Ховисонс-портская индустрия, или индустрия Ховисонс-Порт, англ. Howiesons Poort industry — индустрия каменных орудий эпохи среднего палеолита Африки. Названа по археологическому памятнику — пещере Ховисонс-Порт (en:Howieson’s Poort Shelter) близ Грейамстауна в ЮАР. Согласно исследованиям, опубликованным в 2008 г., данная индустрия существовала в течение 5 тысяч лет (около 65,8 тыс. л. н. — 59,5 тыс. л. н.).

Картинки по запросу Ховисонс-портская индустрия
Люди этого периода, как и в более ранний стилбейский период, обладали представлениями о символизме, поддерживали культурные контакты путём обмена дарами.
Ховисонс-портская индустрия во многом предвосхищает каменные орудия верхнего палеолита, наступившего через 25 тыс. лет после исчезновения данной индустрии, около 40 тыс. лет назад. Сориано характеризовал ховисонс-портские достижения как «одновременно современные и несовременные».
Как и более ранняя стилбейская индустрия, ховисонс-портская индустрия включала символические артефакты, такие как охряные предметы с гравированными изображениями, скорлупа страусов с нацарапанным орнаментом и бусы из раковин. Охра использовалась чрезвычайно широко в качестве пигмента, что истолковывается археологами как проявление символизма.

Картинки по запросу Ховисонс-портская индустрия
Предполагается, что ножи с задней поверхностью могли использоваться как подарки (охотничье снаряжение), и когда подобная практика прекратилась, прекратилось и изготовление подобных орудий. В поддержку данной гипотезы свидетельствует тот факт, что транспортировка на дальние расстояния сырья (которая могла поощряться культурой дарения) снизилась по окончании ховисонс-портского периода.
Ховисонс-портская индустрия не имела потомков. После её исчезновения вновь появляются более примитивные технологии.

Картинки по запросу Ховисонс-портская индустрия

Стилбейская индустрия

Стилбейская индустрия, англ. Stillbay industry — условное обозначение, которое археологи Гудвин и ван Рит Лове в 1929 г. присвоили характерным каменным орудиям среднего палеолита по английскому названию курортного города Стилбай (африк. Stilbaai, англ. Still Bay) в ЮАР, где они впервые были обнаружены. Вероятно, стилбейская индустрия развилась из ашельской. По сравнению с ашелем, в стилбейской индустрии использовались не только каменные орудия, но также выполненные из кости и оленьего рога.

Картинки по запросу Стилбейская индустрия картинки

Существовала в период примерно с 71,9 до 71,0 тыс. лет назад с погрешностью около 5 тыс. лет. Несмотря на погрешность, данные находок позволяют предположить, что индустрия существовала не более тысячелетия. Позже в регионе господствовала сходная, но более развитая ховисонс-портская индустрия.

Картинки по запросу Стилбейская индустрия картинки

В 1974 г. Сэмпсон подверг сомнению правомерность использования термина в связи с недостаточно хорошим описанием археологических памятников и отсутствием стратиграфической полноты Тем не менее, более поздние исследования таких памятников, как пещера Бломбос,пещера Дипклоф и пещера Сибуду, подтвердили существование данной индустрии.

Картинки по запросу пещера Бломбос, пещера Дипклоф и пещера Сибуду

Картинки по запросу пещера Сибуду

Стилбейская индустрия во многом сходна с мустьерскими орудиями в Европе.

Особенностью стилбейской индустрии была предварительная термическая обработка камня до отсечения от него отщепов, которая не только увеличивала длину отщепов до 5 см, но и делала их тоньше и острее, поскольку их можно было откалывать почти параллельно поверхности камня. Термическая обработка позволяла с большей точностью отламывать от камня отщепы, компенсируя неровность его поверхности.

Кайл Браун (Kyle Brown), один из исследователей стилбейской индустрии, следующим образом высказался о её носителях: «Эти люди были исключительно умны… Я не думаю, что подобные знания можно было передавать из поколения в поколение при отсутствии языка.»

Атерийская культура

Атерийская археологическая культура относится к среднему палеолиту северной Сахары и региона гор Атлас. Немногочисленные найденные артефакты созданы, как предполагают, Homo sapiens, но очень раннего типа, в котором проявляется некоторое внешнее морфологическое сходство с неандертальцами. До сих пор найдены остатки лишь нескольких скелетов. Известно более десятка стоянок, возраст которых от 20 до 90 тыс. лет.

Картинки по запросу Атерийская культура

Каменные орудия выполнены техникой «леваллуа». Для усиления к ним прикрепляли деревянную рукоятку, в том числе используя копье и стрелы с каменными наконечниками.

Картинки по запросу Атерийская культура

Атерийская культура — одна из первых, в которой появились лук и стрелы. Найдены также украшения в виде раковин моллюсков Nassarius, окрашенных охрой и с отверстиями для нанизывания, возраст которых составляет около 82 тыс. лет. Аналогичные украшения той же эпохи найдены на Ближнем Востоке и юге Африки, в пещере Бломбос.

Картинки по запросу лук и стрелы в атерийская культура

В эпоху мезолита атерийскую культуру практически на всей территории её распространения сменяет иберо-мавританская культура, связь которой с атерийской культурой остаётся дискуссионной.

Картинки по запросу Атерийская культура

Мустьерская культура

Мустьерская культура, мустьерская эпоха — культурно-технологический комплекс, ассоциируемый с поздними неандертальцами, и соответствующая ему доисторическая эпоха.

Картинки по запросу Мустьерская культура

Соответствует среднему палеолиту либо же (при делении палеолита только на верхний и нижний) считается завершением древнего (нижнего) палеолита. Геологически приходится на верхний плейстоцен, конец рисс-вюрмского межледникового периода и первую половину последнего (вюрмского) оледенения Европы.

Картинки по запросу Мустьерская культура

Мустьерская культура впервые определена Г. Мортилье в конце 60-х годов XIX века и названа по пещере Ле-Мустье на юго-западе Франции (департамент Дордонь).

Картинки по запросу Мустьерская культура

Возникновение мустьерской культуры датируется примерно 120 тыс. лет назад, закат культуры связывают с исчезновением неандертальцев 35—33 тыс. лет назад (по некоторым оценкам, около 20 тыс. лет назад). Следует за ашельской культурой (эпохой) и сменяется культурами позднего (верхнего) палеолита: гибридной неандертало-кроманьонской шательперонской и чисто кроманьонской ориньякской. Также некоторые черты африканской стилбейской индустрии сходны с мустьерской культурой.

Картинки по запросу Мустьерская культура

Ареал культуры соответствует ареалу неандертальцев в пору их расцвета около 100 тыс. лет назад: Европа (на север до 54° широты), Северная Африка, Ближний Восток и Средняя Азия. В местах контактов с предками кроманьонцев (Ближний Восток и северная Африка) примерно 100 тыс. лет назад появляются и стоянки кроманьонцев, изготовлявших орудия мустьерского типа, таким образом, вероятно, в этих районах имела место аккультурация кроманьонцев неандертальцами. На территории России следы таких контактов зафиксированы на Среднем Дону, в Костёнках. Имеется много разновидностей мустьерской культуры, которые нередко распространены на одних и тех же территориях.

Для мустьерской техники обработки камня характерны дисковидные и одноплощадочные нуклеусы (ядрища), от которых откалывались довольно широкие отщепы, превращаемые с помощью оббивки по краям в различные орудия (скрёбла, остроконечники, свёрла, ножи и т. д.). Обработка кости развита слабо. Неандертальцы жили в пещерах и под открытым небом, иногда в жилищах, сооружённых из крупных костей мамонта и шкур, занимались охотой на мамонтов, пещерных медведей и других животных, а также собирательством. Погребения неандертальцев свидетельствуют о зародившихся религиозных представлениях.

Картинки по запросу Мустьерская культура

К мустьерской эпохе относят появление зачатков искусства: на отдельных предметах находят ритмические ямки и крестики — намёк на орнамент. На некоторых памятниках присутствуют остатки охры, иногда в виде пятен, иногда — сточенным при употреблении куском (подобно карандашу).

Картинки по запросу Мустьерская культура

 

Цивилизация Третьей волны

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

Идёт волна — держитесь стен,
Уйдите в тину, заройтесь в мох.
Идёт волна — гасите свет,
Зашторьте окна, задержите свой вздох.
Новые слова давно забытой песни,
Новый символ, новый виток.
Идёт волна — держитесь вместе,
Или, как страус, головою в песок.
Идёт волна.
Идёт волна — закройте город,
Нужен кто-то ещё, чтобы замкнуть кольцо.
Идёт волна — цирк уже собран,
Но клоуны всё ещё прячут лицо.
Новые портреты чердачных открытий,
Новые ступени, новый рубеж.
Идет волна — имя своё назовите,
Или замаскируйтесь, изменив падеж.
Идёт волна.
Но кто-то все время глядит за край,
И моделирует сны.
Он называет имена тех,
Кому решено отправиться в путь на гребне новой волны.
Идёт волна — смотрите в небо,
Ловите брызги, берите их в горсть.
Идёт волна — не бойтесь грома,
В сущности — гром такой же, как вы гость.
Новая пьеса в истлевшем переплете,
Новая музыка, новый стиль.
Идёт волна — прислушайтесь к звуку,
Пока не начался новый штиль.
Идёт волна

Константин Кинчев

“Третья волна” футуролога Элвина Тоффлера – выдержки из книги

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Третья волна» — это книга для тех, кто думает, что человеческая история еще очень далека от своего конца, что она только началась».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Многие из сегодняшних изменений взаимосвязаны и не случайны. Например, разрушение малой семьи, глобальный энергетический кризис, распространение «культов» и кабельного телевидения, рост работы по скользящему графику и соглашений о дополнительных льготах, появление сепаратистских движений на пространстве от Квебека до Корсики, — все это может показаться лишь отдельными явлениями. Однако правильная другая точка зрения. На самом деле все эти явления компоненты другого гораздо большего феномена — гибели индустриализма и рост новой цивилизации».

«» Третья волна «- это произведение широкомасштабного синтеза. Книга описывает старую цивилизацию, в которой выросли многие из нас, и дает точную и всеобъемлющую картину новой, рождающейся цивилизации.

Эта новая цивилизация столь глубоко революционна, что она бросает вызов всем нашим старым начальным установкам. Старые способы мышления, старые формулы, догмы и идеологии, несмотря на то что в прошлом они процветали или были очень полезными, уже не отвечают больше фактов. Мир, который возникает с огромной скоростью из столкновения новых ценностей и технологий, новых геополитических отношений, новых стилей жизни и способов коммуникации, требует совершенно новых идей и аналогий, классификаций и понятий. Мы не можем втиснуть эмбриональный завтрашний мир в принятые вчера категории. Ортодоксальные социальные установки или настроения тоже не подходят этом новом мире».

«Если основной аргумент книги верный, то есть серьезные причины для долгосрочного оптимизма, даже если переходный период, грядущий нам сейчас, будет, вероятно, бурным и полным кризисов».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Интеллигентные читатели понимают, что никто — ни историк, ни футуролог, ни плановик, ни астролог, ни проповедник, — не» знает «и не может» знать «будущего. Когда я говорю, что что-то «будет», я предполагаю, что читатель внесет соответствующую поправку, учитывающую фактор неопределенности. Если делать по-другому, это приведет к перегрузке книги массой нелегких и не столь уж необходимых сведений. Кроме того, социальные прогнозы никогда не бывают беспристрастными и научными, даже если они используют множество компьютеризированных данных. «Третья волна» — необъективный прогноз, и она не претендует на то, чтобы быть научно обоснованной».

«Идея волны — не только способ организовать огромные массы достаточно противоречивой информации. Она помогает нам также видеть то, что находится под бурной поверхностью изменений. Когда мы используем волновую метафору, проясняется многое из того, что казалось довольно запутанным. Часто и уже знакомое предстает перед нами в новом, ослепительно ярком свете.

Как только я начал рассуждать в терминах волн изменений, которые, сталкиваясь и накладываясь друг на друга, вызывают конфликты и напряжение, я стал иначе воспринимать сами изменения. В каждой области — от образования и здоровья до технологии, от личной жизни до политики — стало возможным различать нововведения, косметические или просто продолжающие наше индустриальное прошлое, к поистине революционным инновациям».

«Новая цивилизация зарождается в наших жизнях, и те, кто не способен увидеть ее, пытаются подавить ее. Эта новая цивилизация несет с собой новые семейные отношения; другие способы работать, любить и жить; новую экономику; новые политические конфликты, и сверх всего этого — измененную сознание. Кусочки новой цивилизации существуют уже сейчас. Миллионы людей уже настраивают свою жизнь в соответствии с ритмов завтрашнего дня. Другие люди, боятся будущего, бегут в безнадежное, бесполезное прошлое; они пытаются восстановить умирающий мир, в котором они появились на свет.

Начало этой новой цивилизации — единственный и обладающий наибольшей взрывной силой факт времени, в котором мы живем.

Это — центральное событие, ключ к пониманию дня, следующего за настоящим. Это — явление столь же глубокое, как и Первая волна перемен, вызванная 10 тыс. Лет назад внедрением сельского хозяйства, или как потрясающая Вторая волна изменений, связанная с промышленной революцией. Мы — дети дальнейшей трансформации — Третьей волны ».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Человечество ждут резкие изменения. Оно стоит перед глубоким социальным переворотом и творческой реорганизацией всего времени. Еще не различая четко этой потрясающей новой цивилизации, мы с самого начала участвуем в ее строительстве. С этим и связан основной смысл написания «Третьей волны». Вплоть до настоящего времени человечество пережило две огромные волны изменений, и каждая из них, в основном, уничтожала более ранние культуры или цивилизации и заменяла их таким образом жизни, который был непостижим для людей, живших ранее Первая волна изменений — сельскохозяйственная революция — потребовала тысячелетий, чтобы искоренить саму себя. Вторая волна — рост промышленной цивилизации — заняла всего лишь 300 лет. Сегодня история обнаруживает еще большее ускорение, и вполне вероятно, что Третья волна пронесется через историю и завершится в течение нескольких десятилетий. Те, кому довелось жить на нашей планете в этот взрывной период, в полной мере почувствуют влияние Третьей волны на себе ».

«Эта новая цивилизация, поскольку она противостоит старой, будет перебрасывать бюрократию, уменьшать роль национального государства, способствовать росту полуавтономных экономик Постимпериалистичного мира. Она требует новых, более простых, эффективных и демократических правительств. Это — цивилизация со своим собственным представлениям о мире, со своими собственными способами использования времени, пространства, логики и причинности».

«Начиная с очень простой идеи о том, что рост сельского хозяйства было первым поворотным моментом в социальном развитии человека, а индустриальная революция была вторым большим прорывом, этот анализ рассматривает их как волну изменений, движущихся с определенной скоростью, а не как дискретные одноразовые явления».

«Сегодня Первая волна фактически погасла. Только очень немногочисленным племенным сообществам, например в Южной Америке или Папуа — Новой Гвинеи, еще предстоит быть втянутыми в сельскохозяйственную деятельность. Однако силы этой великой Первой волны в основном уже потрачены.

Между тем Вторая волна, которая революционализувала течение нескольких веков жизни в Европе, Северной Америке и других частях земного шара, продолжает распространяться, поскольку многие страны, которые были до того преимущественно сельскохозяйственными, изо всех сил пытаются строить сталелитейные заводы, автомобильные заводы, текстильные предприятия и предприятия по переработке продуктов питания, а также железные дороги. Момент индустриализации еще ощутим. Вторая волна еще не окончательно потеряла свои силы.

Хотя этот процесс еще продолжается, положено начало другому, еще более важного процесса. Когда приток индустриализма достиг своего пика в период после окончания Второй мировой войны, по земле начала двигаться мало кем понятая Третья волна, которая трансформирует все, чего бы она не коснулась.

Поэтому многие страны одновременно испытывают влияние двух или даже трех совершенно разных волн изменений, причем все они движутся с разной скоростью и несут в себе разную силу».

«И чтобы понять коллизии волн изменений в наши дни, мы должны уметь четко различать параллельные структуры во всех индустриальных странах, видеть ту скрытую основу, которая присуща цивилизации Второй волны, потому что именно эта индустриальная основа и подвергается сейчас сотрясения».

«Необходимым условием любой цивилизации, старой или новой, есть энергия. Общества Первой волны использовали энергию «живых батарей» — мышечную силу человека или животных, — а также энергию солнца, ветра и воды. Все общества Второй волны начали извлекать нужную им энергию из угля, газа и нефти — из ископаемого топлива, которые невозобновляемые».

«Вторая волна подняла технологию на совершенно новый уровень. Она породила гигантские электромеханические машины, приводящие в движение различные детали, ремни, шланги, подшипники и болты, движущиеся с грохотом и треском. И эти новые машины не просто увеличивали силу живых мышц. Индустриальная цивилизация развила технологию органов чувств, создавая машины, которые могли слышать, видеть и чувствовать с гораздо большей точностью, чем на это способны люди. Она породила технологию утробы, изобретая машины, предназначенные для того, чтобы создавать в бесконечной прогрессии новые машины, то есть станки для производства машин. Еще более важным является то, что она объединила множество связанных друг с другом машин под одной крышей, создавая фабрики и заводы и, в конце концов, — поточные линии внутри одного предприятия ».

«Однако эта техносфера Второй волны … требовала радикально новых форм социальной организации».

«… с середины XIX в., Когда Вторая волна пересекала на своем пути одну страну за другой, происходила последовательная экспансия образования: дети начинают ходить в школу во все более раннем возрасте, учебный год становится все дольше и дольше (в Соединенных Штатах его продолжительность в период от 1878 по 1956 г. выросла на 35%), а число лет принудительного обучения в школе неуклонно растет.

В совокупности имела семья и школа фабричного типа образовали часть единой интегрированной системы для подготовки молодых людей к их роли в индустриальном обществе. И в этом отношении общества Второй волны, независимо от того, были ли они капиталистическими или социалистическими, северными или южными, — все они одинаковы.

Во всех обществах Второй волны возникла еще одна организация, осуществляющая социальный надзор за первыми двумя. Это изобретение известный под названием «корпорация». До того как это произошло, типичным деловым предприятием владела или отдельный человек, или семья, или общество. Корпорации были исключительно редки ».

«Более того, корпорацию стали рассматривать как «вечное существо», в том смысле, что она может пережить своих первоначальных инвесторов. В свою очередь, это означало, что она способна осуществлять достаточно долгосрочные планы и заниматься крупными проектами, невозможными раньше».

«Вокруг этих трех стержневых институтов возникло множество других организаций. Правительственные министерства, спортивные клубы, церкви, торговые палаты, профсоюзы, профессиональные организации, политические партии, библиотеки, этнические объединения, группы совместного отдыха и тысячи других появились в кильватере Второй волны, создавая исключительно сложную организационную экологию, что требует обслуживания каждой группы, координации и уравновешивания интересов всех групп».

«И даже в искусстве мы находим некоторые принципы, свойственные фабричному производству. Музыканты, художники, композиторы и писатели работают не для любого покровителя, как это было принято в период долгого господства сельскохозяйственной цивилизации, а все больше зависят от милости рыночной площади. Все в большей степени они превращаются в «товары», предназначенные для анонимных потребителей. И поскольку этот сдвиг происходит в каждой стране Второй волны, изменяется сама структура артистической деятельности».

«Во время цивилизации Первой волны все эти каналы связи были предназначены только для богатых и власть имущих, обычные люди не имели к ним доступа.

Вторая волна, вовлекая в свою сферу страну за страной, полностью уничтожила эту коммуникационную монополию. Это произошло не потому, что богатые и могущественные люди внезапно стали альтруистами, а потому, что технология и массовое производство Второй волны потребовали «массивных» движений информации, с которыми просто не могли справиться старые каналы связи».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Вал почтовых сообщений, сопровождает индустриальную революцию, — отнюдь не весь объем информации, который шел в кильватере Второй волны. Гораздо большее количество сообщений распространялось с помощью того, что можно определить как «микропоштови системы» внутри крупных организаций».

«Таким образом, во всех индустриальных обществах, как в капиталистических, так и в социалистических, выросла хорошо разработана Инфосфера — коммуникационные каналы, с помощью которых индивидуальные и массовые сообщения могут распределяться так же эффективно, как товары и сырье. Эта Инфосфера переплелась с техно- и социосферы, которые она обслуживает, помогая интегрировать экономическое производство с поведением отдельных людей».

«Две половинки человеческой жизни, которые разделила Вторая волна — это производство и потребление. Например, мы привыкли думать о самих себе как о производителях или потребителей. Но так было не всегда. До индустриальной революции основная масса всех продуктов питания, товаров и услуг, создаваемых людьми, потреблялась самими производителями, их семьями или очень тонким слоем элиты, которому удавалось наскрести избытки для своего собственного использования».

«Коротко говоря, индустриализм разрушил единство производства и потребления и отделил производителя от потребителя. Единственное хозяйство Первой волны было преобразовано в расслоенная экономику Второй волны».

«В то же время расщепления этих двух аспектов — потребителя и производителя — внутри человека привело к раздвоению его личности. Одна и та же человек, который в качестве производителя воспитывалась семьей, школой и начальством на работе так, чтобы ограничивать свои желания, быть дисциплинированным, контролируемой, ограниченной, послушной, то есть быть игроком своей команды, в то же время, будучи потребителем, приучена к тому, чтобы добиваться немедленного удовлетворения своих желаний, быть быстрее жизнелюбивым, чем рассудительной, избегать дисциплины, стремиться к личному удовольствие — то есть, коротко говоря, быть совсем другим человеком. В западных странах все огневая мощь рекламы натренированная на потребителя, побуждая его брать деньги в долг, покупать тогда, когда захочется, «лети сейчас, плати потом» и, действуя таким образом, выполнять свой патриотический долг, поддерживая движение экономического механизма ».

«… очевидно, что как только невидимый клин отделил производителя от потребителя, после этого произошел ряд глубоких изменений: для того чтобы соединить их, должен был появиться рынок; возникли новые политические и социальные конфликты; определились новые сексуальные роли. Однако такой раскол означал и нечто гораздо большее. Он означал также, что все общества Второй волны должны были действовать подобным образом, удовлетворять одним и тем же основным требованиям. Не было никакой разницы в том, является прибыль целью производства или нет, является «средства производства» общественными или частными, есть рынок «свободным» или «плановым», есть риторика капиталистической или социалистической».

«Наиболее знакомым из этих принципов Второй волны является стандартизация. Всем известно, что индустриальные общества производят миллионы абсолютно одинаковых продуктов».

«Несмотря на другие разногласия, передовые мыслители Второй волны разделяли единое мнение об эффективности стандартизации. Таким образом, вторая волна стирает различия с помощью неуклонного применения принципа стандартизации».

«Второй великий принцип, распространенный во всех обществах Второй волны — специализация. Потому что чем больше сглаживала Вторая волна различия в языке, сфере досуга и стилях жизни, тем больше она нуждалась различия в сфере труда. Усиливая их, Вторая волна заменяла крестьянина, временного и непрофессионального «мастера на все руки», узким специалистом и работником, выполняющим только одно-единственное задание, снова и снова, по методу Тейлора».

«Расширяется разрыв между производством и потреблением внес изменение и в отношение людей Второй волны до времени. В зависимости от рыночной системы, будь то планируемый рынок или свободный, время приравнивается к деньгам. Нельзя позволить простаивать дорогим машинам, и поэтому они работают в соответствии со своими собственными ритмов. Это порождает третий принцип индустриальной цивилизации — синхронизацию.

Синхронизации подвергалась не только рабочую жизнь. Во всех обществах Второй волны, независимо от выгоды или политических соображений, социальную жизнь также стало зависеть от времени и приспосабливаться к требованиям машин. Определенные часы были отведены для досуга. Отпуска стандартной продолжительности, праздники или перерывы были включены в трудовые графики».

«Рост рынка дало начало еще одному закону цивилизации Второй волны — принципа концентрации.

Общества Первой волны существовали за счет широко рассеянных источников энергии. Общества Второй волны практически тотально зависят от в высокой степени сконцентрированных запасов природного топлива».

«Разрыв между производством и потреблением породил также во всех обществах Второй волны болезнь «Макрофилия» — разновидность техасской страсти до огромных размеров и постоянного роста».

«Принцип Макрофилия настолько глубоко укоренился в индустриальной ментальности, ничто не кажется здесь более разумным и рациональным. Максимизация идет в одном ряду с стандартизацией, специализацией и другими базовыми принципами индустриализма».

«Наконец, все индустриальные нации довели до высшей степени совершенства централизацию. Хотя Церковь и правители Первой волны прекрасно знали, что такое централизация власти, они имели дело с менее сложными обществами и были лишь жалкими дилетантами по сравнению с мужчинами и женщинами, централизованного индустриального общества с самого нижнего их этажа».

«Кроме того, постепенной централизации ранее децентрализованной экономики помогло также важнейшее нововведение, само название которого раскрывает его цели: центральный банк».

«Таким образом, мы видим систему из шести ведущих принципов, некую «программу», которая в той или иной степени действует во всех странах Второй волны. Эту полдюжины принципов — стандартизация, специализация, синхронизация, концентрация, максимизация и централизация — возможно применить как к капиталистическому, так и к социалистическому крылу индустриального общества, поскольку они неизбежно выросли из одного и того же базового разрыва между производителем и потребителем, а также благодаря всевозрастающей роли рынка.

В свою очередь, эти принципы, усиливая друг друга, неумолимо привели к росту бюрократии. Они создали крупные, жесткие и мощные бюрократические организации, которые когда-либо существовали на земле, оставляя человека блуждать в … мире призрачных мегаорганизаций. И если сегодня мы чувствуем, что они подавляют и порабощают нас, мы можем проследить источник наших проблем до того скрытого кода, которым запрограммирована цивилизация Второй волны.

Шесть принципов, которые составляют этот код, накладывают явственный отпечаток на цивилизацию Второй волны. Сегодня, как мы вскоре увидим, каждый из этих фундаментальных принципов подвергается нападению со стороны сил Третьей волны.

Действительно, существуют элиты Второй волны, все еще применяют эти правила в бизнесе, банковском деле, трудовых отношениях, управлении, образовании, средствах массовой информации. Рост новой цивилизации бросает вызов всем законным интересам старой.

В тех сдвигах и потрясениях, которые вскоре состоятся, элитам всех индустриальных обществ, настолько привыкли к установленным правилам, видимо, уготована судьба феодальных сеньоров прошлого. Некоторые из них останутся. Некоторые будут повержены. Некоторые будут сведены до состояния полного бессилия или жалкой, бедной знати. Некоторые — наиболее умные и умеющие приспосабливаться — трансформируются и преобразуются в лидеров цивилизации Третьей волны».

«Сегодня, когда Третья волна изменений начинает пробивать дыры в крепости управленческой власти, первые признаки этого появляются в системе власти. Требования участия в управлении, в принятии решений, осуществление рабочего, потребительского и гражданского контроля, демократизации звучат в одной стране за другой. В более передовых отраслях промышленности возникают менее иерархические и более специальные новые способы организации производства. Усиливается давление с целью децентрализации власти. Управляющие лица все в большей степени зависят от информации, полученной от нижестоящих. Сами элиты становятся не столь постоянными и менее прочными. Все это только предвестие, признаки грядущих коренных изменений в политической системе.

Третья волна, уже начала крушить промышленные структуры, открывает небывалые возможности для социального и политического обновления. В ближайшие годы на смену нашим негодность, угнетаемые, устаревшим интегрированным структурам придут новые удивительные общественные образования».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«К середине XX века десятки тысяч, казалось бы, суверенных и полностью независимых органов политической власти, разбросанных по всей планете, оказались в одной связке благодаря координации экономики, небывало росту объема перевозок, миграции и развития средств коммуникации, а потому они усилили свою деятельность, побуждая друг друга к активности.

Тысячи политических машин, собранных из компонентов представительского набора, постепенно образовывали одну невидимую супермашин: общий законоделательний механизм. Нам осталось теперь только рассмотреть, как действуют рычаги и контрольные приборы этой всемирной системы и кто ею руководит».

«… цивилизация в большой степени зависит от топливных ресурсов, промышленного производства, нуклеарной семьи, корпорации, массового образования и средств массовой информации, и в основе всего лежало увеличивается расхождение между производством и потреблением, а руководство всем предстояло менеджерским элитам, задача которых состояла в интегрировании общественной системы ».

«… политическая единица Второй волны должна была соответствовать развитию экономических единиц Второй волны.

Неудивительно, что когда общества Второй волны начали строить национальные экономики, стал очевиден решающий сдвиг в общественном сознании. Мелкомасштабное местное производство в обществах Первой волны вывело породу очень провинциальных людей, большинство из них соотносили себя только с местом, где они родились, или с поселком. Интересы, выходящие за пределы данной местности, были только в очень небольшой группы (титулованные особы и церковники, отдельные торговцы, и еще актеры, ученые и наемные работники имели такие интересы).

Вторая волна достаточно быстро увеличила число людей, готовых в надежде на выгоду рисковать в большом мире».

«Нет цивилизации, которая расширяла круг своего действия без конфликтов. Цивилизация Второй волны быстро начала массированное наступление на мир Первой волны, одержала победу и навязала свою волю миллионам, а в конечном счете — миллиардам людей».

«Чтобы расширить и интегрировать мировой рынок, индустриальные государства действовали жестко. Так как для торговли не существовало границ, каждый национальный рынок стал частью более крупного регионального или континентального рынков и, в конечном счете, оказался включенным в единую, объединенную валютную систему, созданную интеграционными элитами, которые развивали цивилизацию Второй волны. Единая денежная сеть была соткана вокруг света».

«Государства Второй волны вели между собой усиливается кровавую битву за власть над возникает мировой экономической системой».

«Цивилизация Второй волны разделила и основала мир в форме разрозненных наций-государств. Нуждаясь в ресурсах остального мира, она втянула общества Первой волны и остались первобытными народы в денежную систему, создала глобально интегрированный рыночное пространство. Но империализм был более чем экономической, политической или общественной системой. Он стал также образом жизни и образом мышления. Он породил менталитет Второй волны.

Сегодня этот менталитет — главное препятствие на пути создания реально осуществимой цивилизации Третьей волны».

«С наступлением цивилизации Второй волны появились капиталистические индустриалистов, которые в огромных объемах выкачивают природные ресурсы, выбрасывают в воздух большое количество ядов, в погоне за прибылью вырубают леса целых регионов, нисколько не заботясь о побочном эффекте или долговременные последствия. Идея о том, что природа — это то, что принадлежит эксплуатировать, оказывала удобное рационалистическое объяснение для недальновидных и эгоистических дельцов.

Но капиталисты вовсе не были одиноки. Кто бы ни был у власти, они или марксистские индустриализатора (несмотря на убеждение, что прибыль — источник всех зол), все действовали подобным образом».

«Третьей определяющей идеей индуст-реальности, тесно связанной с природой и эволюцией, был принцип прогресса, который утверждал, что история течет неотвратимо к лучшей жизни для человечества. Эта идея также довольно много разрабатывалась в перединдустриальний время. Однако же только с наступлением Второй волны идея Прогресса с большой буквы расцвела пышным цветом.

Внезапно, когда Вторая волна катилась по Европе, зазвучали тысячи голосов, которые прославляли прогресс».

«Цивилизация Второй волны создала полностью новый образ реальности, основанный на своеобразных представлениях о времени и пространстве, материи и причинности. Собирая осколки прошлого, по-новому комбинируя их воедино, используя опыты и эмпирические исследования, она круто изменила представления людей о мире вокруг себя и о себе в этом мире».

«Цивилизация Второй волны не просто разделила время на более точные и стандартные части. Она разместила эти части в прямую бесконечную линию, которая протянулась назад, в прошлое и вперед — в будущее.

Действительно, представление о линейности времени так глубоко укоренилось в нашем мышлении, что большинству из нас, выросших в обществах Второй волны, долго не могут представить себе любую альтернативу. Однако во многих доиндустриальных обществах и некоторых обществах Первой волны даже сегодня воспринимают время в форме круга, а не прямой линии. В майя, буддистов и индусов время является круговым и вечно повторяется, история повторяется бесконечно, и даже жизнь могли повторяться через реинкарнацию».

«Таким образом, наше представление о пространстве и опыт организации пространства были связаны с процессом его линеаризации, которые происходили одновременно с линеаризацией времени. Во всех индустриальных странах, капиталистических или социалистических, как на Востоке, так и на Западе, архитектурная организация пространства, составление подробных карт, использование единых, четких единиц измерения и прежде всего прямая линия стали культурной константой, составила основу новой индуст-реальности».

«… индуст-реальность способствовала развитию концепции личности, где человек почти уподоблялся атома, представлял неделимую, незыблемую, базовую часть общества».

«… индуст-реальный образ вселенной, порождаемые им представления во многом повлияли на наш образ жизни в его личных, общественных и политических проявлениях. С такой точки зрения на мир неизбежно возникало, не только космос и природа, но и общество и люди действовали согласно вполне определенным и предсказуемым законам. Выдающимися мыслителями Второй волны были как раз те, кто наиболее логично и убедительно доказывал связь и взаимозависимость явлений объективной действительности».

«Индуст-реальность вовсе не была морально нейтральным, хотя и претендовала на то. Она представляла собой, как мы видели, воинственную суперидеологию цивилизации Второй волны, из нее возникли все основные идеологические направления индустриальной эпохи, как левой, так и правой ориентации. Подобно любой культуре, цивилизация Второй волны создавала искаженный механизм восприятия человеком себя и окружающего мира. Выработан комплекс идей, образов, представлений — и возникают из них аналогии — оказался мощной культурной системой в истории человечества.

И наконец, индуст-реальность, культурное лицо индустриализма, побудила общество развиваться в нужном направлении. Благодаря ей создавались сложные организованные единства, крупные города, централизованная бюрократия и всеобъемлющий рынок, будь он капиталистическим или социалистическим. Это отличным образом согласовывалось с новыми энергосистемами, устройством семьи, технологиями, экономическими отношениями, политическими и духовными ценностями, вместе взятое создавало цивилизацию Второй волны.

Вот и получается, что вся эта цивилизация вместе со всеми организациями и учреждениями, технологии и культурой разрушается под воздействием изменений, привнесенных Третьей волной, которая прокатывается по планете. Мы живем в заключительный, кризисный период безвозвратно отступающего индустриализма. Индустриальная эпоха уходит в историю, рождается новая эпоха».

«Цивилизация Второй волны не только изменила технологию, природу и культуру. Она изменила личность, способствуя появлению нового социального типа. Конечно же и женщины и дети составляли цивилизацию Второй волны и были сформированы ней. Но все же в основном мужчины непосредственно попадали в водоворот рыночных отношений, воплощали новые методы работы, в них более явно, чем у женщин, оказывались характерные черты, присущие данному периоду, а образованные женщины, также владели этими новыми качествами, полностью соответствовали понятию человека индустриальной эпохи».

«В конечном счете сочетание всех этих факторов (потеря основных дотаций, неисправное функционирование главных опорных систем жизнеобеспечения общества, развал ролевой структуры) вызывает кризис в начальной и самой хрупкой из структур — личности человека. Крах цивилизации Второй волны приводит к эпидемии кризиса личности».

«Я уверен, что сегодня мы стоим на пороге новой эры синтеза. Во всех областях знаний — от точных наук к социологии, психологии и экономики, особенно экономики — мы, вероятно, увидим возвращение к крупномасштабному мышлению, к обобщающей теории, к составлению частей снова в единое целое. Потому становится ясно, что наше стремление рассматривать выдернуты из контекста количественные детали при все более и более точному исследовании все более и более мелких проблем приводит к тому, что мы узнаем все больше и больше о все меньшем и меньшем.

Из этого следует, что наш подход будет заключаться в рассмотрении потоков изменений, потрясающих нашу жизнь, не просто потому, что каждый из этих потоков важен сам по себе, а потому, что эти потоки изменений сливаются и образуют еще больше, более глубокие, более быстрые реки изменений, которые в свою очередь сливаются в нечто большее: в Третью волну».

«Сегодня мы снова стоим на пороге исторического скачка в технологии, и зарождается сейчас новая система производства потребует радикальной реконструкции всего энергетического бизнеса, дальше если ОПЕК свернет свои палатки и потихоньку уйдет.

«Большая часть энергетических запасов будет обеспечиваться за счет возобновляемых, а не виснажуемих, источников. Энергетическая база Третьей волны не станет зависеть от сконцентрированных в нескольких местах источников топлива, будет пользоваться и целым спектром разбросанных во многих местах источников энергии. Уменьшится зависимость от высоко централизованных технологий, будут сочетаться как централизованное, так и децентрализованное производство энергии. И вместо опасной зависимости от чрезмерного доверия к горстке методов или источников энергии будет предложено много различных методов и источников энергии. Именно это разнообразие позволит уменьшить количество отходов, так как мы сможем привести в соответствие типы и качество производимой энергии с растущим разнообразием потребностей».

«Начался бум в отраслях или секторах экономики, базирующихся на технологиях Третьей волны; производства Второй волны стали чахнуть. Сегодня многие правительства сознательно пытаются ускорить эти структурные изменения, пытаясь сделать переход наименее безболезненным».

«Бесспорно ясно одно: мы больше не заперты в электромеханический каркас традиционной технологии Второй волны трехсотлетней давности, и мы еще только начинаем осознавать все значение этого исторического факта.

Так же как и тогда, когда Вторая волна объединила уголь, сталь, электричество, железнодорожный транспорт для производства автомобилей и тысяч других, которые меняют жизнь вещей, сейчас мы не почувствуем истинного влияния новых изменений, пока не достигнем стадии объединения новых технологий — компьютеров, электроники, новых материалов из открытого космоса и глубин океана — с генетикой и всего этого, в свою очередь, с новой энергетической базой. Сочетание этих элементов вместе высвободит поток инноваций, непохожий ни на что виденное ранее в истории человечества. Мы создаем драматично новую техносферу для Третьей волны цивилизации».

«Технореволюционеры считают «подходящими» технологии, которые гуманизирует труд, способны предотвратить загрязнение и обеспечить охрану окружающей среды. Они предпочитают проекты, рассчитанные на местный, а не государственный или мировой рынок. По всему миру технореволюционеры проводят тысячи экспериментов с маломасштабными технологиями, начиная с выращивания рыбы и производства продуктов питания и заканчивая производством энергии, переработкой отходов, дешевым строительством и простым транспортом».

«Сейчас Третья волна радикально меняет все это. По мере ускорения изменений в обществе меняемся и мы сами. Нас настигает все новая информация, и мы вынуждены постоянно пересматривать картотеку образов. Старые, касающихся прошлой жизни образы должны заменяться новыми, иначе наши действия не соответствуют новой реальности, мы станем более некомпетентными. Невозможно все охватить».

«Третья волна начала совершенно новую эпоху — эпоху не массовых средств информации. Наряду с новой техносферой появляется новая Инфосфера, и это будет иметь далеко идущие последствия во всех сферах жизни, включая наше сознание. Вместе взятые, эти изменения революционизирующих наши представления о мире и наши возможности его познания».

«Сейчас мы не получаем готовую ментальную модель реальности, мы вынуждены постоянно формировать ее и переформировывать. Это ложится на нас тяжелым грузом, но это же ведет к большей индивидуальности, демассификации как личности, так и культуры. Некоторые из нас ломаются под таким давлением, отступают, чувствуя апатию или гнев. Другие постоянно растут, формируют себя и становятся компетентными, грамотными людьми, способными работать на высшем уровне».

«Cтворюючы сейчас для цивилизации Третьей волны новую инфосфере, мы наделяем окружающую нас «вялую» среду интеллектом. Залогом такого решительного шага вперед стал, конечно же, компьютер».

«Сейчас мы готовы вскочить на новую ступень социальной памяти. Решительная демассификация, изобретение новых средств массовой информации, картографическая съемка земли спутниками, больничный контроль за лежачими пациентами с помощью электронных датчиков, компьютеризация корпоративных файлов — все это означает, что мы подробно регистрируем в записи деятельность нашей цивилизации. Если только мы не кремируют нашу планету, а вместе с ней и свою социальную память, то вскоре вплотную приблизимся к цивилизации «фотографической» памяти. Цивилизация Третьей волны будет иметь в своем распоряжении гораздо больше и гораздо лучше организованную информацию о себе самой, чем это можно было бы представить еще четверть века назад».

«… сущностью производства Третьей волны есть короткая серия частично или полностью изготовленных на заказ изделий».

«Следующий за этим шаг, разумеется, полное производство на заказ — изготовление единственного в своем роде изделия. И конечно, в каком направлении мы должны двигаться изделия на заказ для индивидуального потребителя».

«Таким образом, модель понятна. Огромные изменения в техносфере и инфосфере сошлись воедино, изменив способ производства изделий. Мы быстро движемся за пределы традиционного массового производства к сложной смеси массовой и уже немассовой продукции. Конечная цель этого усилия теперь очевидна: изготовление только изделий на заказ, сделанный цельным, непрерывным процессом под все возрастающим прямым контролем заказчика.

Говоря коротко, мы революционизировавших глубинную структуру производства, вызвав ряд изменений в каждом слое общества. Однако эти изменения, которые заставляют студента планировать карьеру, производство — инвестиции, а общество — стратегию развития, не могут быть поняты отдельно. Их нужно рассматривать в прямой связи с другой революцией — революцией в офисе».

«Двойная революция в секторе «белых воротничков» и в производстве приведет к совершенно новому способу производства для общества — это гигантский шаг вперед всего человечества. Он будет влиять не только на уровень занятости или структуру индустрии, но также и на распределение политической и экономической власти, на число рабочих мест, международное разделение труда, роль женщины в экономике, природе труда и на разрыв между производителем и потребителем; это будет изменять даже такой, по всей видимости, простой факт, как «место» работы».

«Третья волна в работе «белых воротничков», как и производство Третьей волны, не требует стопроцентной присутствии рабочей силы на рабочих местах».

«»Электронный коттедж «может послужить идеей сил Третьей Волны завтрашнего дня».

«Одни эти огромные исторические сдвиги могут оправдать утверждение, что мы находимся на грани новой цивилизации. Но мы одновременно реструктуризируем и наше социальную жизнь, от семьи и дружеских отношений в школах и корпораций. Мы на пороге того, чтобы, наряду с техносферой и инфосфере, создать и социосферу Третьей волны».

«Наступление третьей волны, разумеется, не означает конца нуклеарной семьи, как приход Второй волны не привел к полному распаду большой семьи. Просто семья уже не может больше служить идеальной моделью для общества».

«Это просто означает, что с этого времени семья-ячейка станет только одним из многих социально принятых и одобренных типов. Когда наступит Третья волна, система семьи будет уже немассовая, так же как и производственная и информационная системы общества».

«Иначе говоря, распространение работы дома в большом масштабе может не только влиять на структуру семьи, но и изменить семейные отношения. Создать общий опыт и заставить супругов снова разговаривать друг с другом, изменить «холодные» отношения на «горячие», а также по-новому определить любовь и принести вместе с ней идею «плюс Любовь»».

«»Электронный коттедж «открывает альтернативный путь возвращения молодежи в общество, к экономически продуктивных занятий, и мы сможем скоро увидеть политические кампании, направленные не против, а за детский труд, наряду с борьбой за необходимые меры для защиты их от грубой экономической эксплуатации»».

«Кроме этого, легко представить себе работающую в доме семью совсем другого типа:»электронную расширенную семью»».

«Эта новая система семьи будет главным институтом в новой социосферы, что образуется рядом с техносферой и инфосфере. Это часть социального творчества, с помощью которой наше поколение приспосабливается к новой цивилизации и создает ее».

«Очевидно, что, подобно семейства ядерных государств, подобно школам, массовом сознании и других основных институтов нашего времени, корпорации разваливаются, трясут и трансформируются Третьей волной изменений. И даже многие высшие руководители не знают, что их ожидает в дальнейшем».

«Сегодня, когда пришла Третья волна, корпоративный руководитель понял, что все его старые установки проблематичны. Массовое общество, для которого корпорации были задуманы, именно перестает быть массовым. Не просто информация, продукция и семейную жизнь, но и биржи, так же как и рынок труда, начинают ломаться на более мелкие, более разнообразные кусочки».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Поэтому корпорации больше не могут держаться только за новые специализированные экономические функции, а под напором критиков, законодательства и своих собственных руководителей становятся многоцелевыми институтами».

«Трансформация корпораций — часть больших преобразований социальной сферы в целом, которые происходят параллельно драматических изменений в технической и информационной сфере. Взятые вместе, они обусловили огромные исторические сдвиги. Но мы не просто переделываем эти гигантские структуры. Мы также меняем повседневную жизнь обычных людей. Когда мы меняем глубокие структуры цивилизации, мы должны одновременно переписывать все кодексы нашей жизни».

«… если мы посмотрим на способы использования времени в нашем обществе, мы обнаружим мягкий, но мощный сдвиг от ритмов Второй волны в направлении новой временной структуры нашей жизни. Фактически произошла демассификация времени, которая строго параллельна демассификации других черт социальной жизни, вызванной распространением Третьей волны».

«… по мере того, как Третья волна распространяется, замещая старый индустриальный способ производства, она полностью меняет отношения цивилизации позже. Старая механическая синхронизация, которая разрушила так много с спонтанности и радости жизни и фактически символизировала Вторую волну, идет. Молодые люди, которые отвергают режим «с девяти — до пяти», равнодушны к классической пунктуальности, уже могут даже не осознавать, почему они ведут себя именно так. Но самое время изменился в «реальном мире», и в соответствии с этим, мы изменили основные законы, которые ранее руководили нами».

«Удар изменений Третьей волны направлен на увеличение разнообразия, на уход от стандартизации жизни. Истиной является как раз то, что идеи, политические суждения, сексуальные наклонности, методы образования, пристрастия в еде, религиозные взгляды, этнические позиции, музыкальные вкусы, моды и формы семьи — это ее автоматически производимые продукты. Историческая точка возврата преодолен, и стандартизация, как и другие основные принципы Второй волны цивилизации, заменяются на новые».

«Только разъединения и все больше и больше децентрализация управления может работать в новой экономике, которая становится прогрессивно децентрализованной и в то же время видится глобальной и одинаковой.

Все эти антицентристськи веяния в политике, в организации корпораций и правительств и в самой экономике создают полностью новое общество и делают вчерашние правила устаревшими».

«Коротко говоря, если пробежать кодовую книгу цивилизации Второй волны от стандартизации к синхронизации и дальше к централизации, максимизации, специализации и концентрации, то будет видно, как по пунктам старые основные правила, которые определяли нашу повседневную жизнь и методы принятия социальных решений, находятся в процессе революционных преобразований и потрясений, вызванных Третьей волной».

«… граница между потребителем и производителем все больше стирается, что все большее значение приобретает «производитель для себя». К тому же мы неясно замечаем гигантские изменения, которые трансформируют даже роль самого рынка в нашей жизни и в мировой системе».

«…мы движемся в направлении к экономике будущего, в которой множество людей никогда не будут заняты полный рабочий день или в которой понятие «полного рабочего дня» приобретет другое значение, как это было совсем недавно, когда рабочая неделя или год становились все короче».

«Появление «производителя для себя» меняет весь экономический ландшафт».

«Третья волна создаст первую в истории «трансрыночную» цивилизацию.

Под словом «трансрыночная» я понимаю цивилизацию … зависящую от рынка, и больше не поглощенную необходимости строить, расширять, разрабатывать и интегрировать эту структуру. Цивилизацию, способную поставить на повестку дня новые задачи, так как рынок уже построен».

«Когда началась Третья волна, наша родная планета казалась более крошечной и гораздо более уязвимой. Наше место во Вселенной мы считали менее грандиозным. И именно удаленная возможность того, что мы не одиноки во Вселенной, дает нам время подумать.

Наше представление о природе уже не такое, каким оно было раньше».

«Мыслители Третьей волны поставлены теперь перед очевидным фактом: мы близки к тому, чтобы стать «проектировщиками» эволюции. Никогда до этого эволюция не рассматривалась с подобной точки зрения».

«Третья волна изменила наше мироощущение, скорее рассеивая, чем концентрируя человеческое сообщество. … все высокоразвитые в техническом отношении страны уже испытывают … эти тенденции».

«Причинность в Третьей волны дает картину мира как единство форм системы взаимодействующих сил. Мир наполнен удивительными явлениями — изменениями, которые увеличиваются, так же как и уменьшаются, многими другими явлениями; во всяком случае, это не система бильярдных шаров, которые без конца носятся по предсказуемым траекториям, с треском сталкиваясь друг с другом на космическом игровом столе. Этот мир более незнакомый и чуждый нам, чем механистический мир, предлагался Второй волной».

«Сегодня, поскольку наши представления о природе изменились, национальные государства сами собой трансформируются, делая следующий шаг в направлении цивилизации Третьей волны».

«…мы создаем новую многоуровневую мировую игру, участники которой — не только нации, но и корпорации, профсоюзы, политические, этнические и культурные группировки, транснациональные ассоциации и наднациональные организации. По мере того как формируется новая мировая система, государство-нация, существование которого уже угрожает давление снизу, все больше и больше теряет власть».

«В предстоящие десятилетия следует ожидать появления новых общемировых организаций, способных представлять как к национальным, так и постнациональной интересы».

«Поскольку нация распадается и реструктурируется, поскольку на мировой сцене появляются транснациональные корпорации и другие новые факторы, поскольку растут нестабильность и угроза войны, нам придется изобрести новые политические формы или «вместилища», чтобы установить подобие порядка в этом мире — мире, в котором государство-нация по многим причинам становится опасным анахронизмом».

«Быстрый подъем Третьей волны не только знаменует конец империй Второй волны, он также ломает наши надежды на то, что можно покончить с бедностью на планете старыми способами».

«Очевидно, в мире, где происходит все большая дифференциация, мы должны не обращаться к моделям индустриального настоящее и доиндустриального прошлого, а искать совершенно новые пути и смотреть в будущее».

«Стратегии развития завтрашнего дня придут не из Вашингтона или Москвы, не из Парижа или Женевы, а из Африки, Азии и Латинской Америки. Они будут приспособлены к местным потребностям. Они не станут развивать экономику в ущерб экологии, религии, культуре, семейным традициям и психологической атмосфере существования. Они не будут пытаться имитировать чужие модели. Первая волна, вторая и, наконец, третья …

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

Но приход Третьей волны рисует все наши усилия в другой перспективе, так как этот подход предоставляет совершенно новые возможности как бедным, так и богатым нациям мира».

«…все больше мыслителей, социологов, ученых и исследователей верят, что такая трансформация начинается уже сегодня, подводя нас к радикально новому синтезу, который образно можно охарактеризовать так: Ганди и спутники».

«Третья волна несет в себе потенциал для революционных преобразований не только в технологии или энергетике, но и в сознании и поведении индивида».

«И бедные, и богатые стоят на стартовой линии в начале пути к новому и поразительно отличного от современного человечеству будущего».

«И в то же время мы рассчитываем на выживание. И поэтому важно знать, куда ведет нас путь этих изменений. В каком мире мы будем жить, если сумеем избежать опасностей, которые нас ждут? Иными словами, какую форму обретает общество будущего?».

«Люди Третьей волны, несомненно, произведут новые представления о природе, прогресс, эволюции, время, пространство, материю и причинность. Их мышление будет менее механистическое, в большей степени сформировано такими понятиями, как процесс, обратная связь, нарушение равновесия. Они будут лучше нас знать, что закономерность может иметь прямое следствие отсутствие закономерности.

Появятся новые религиозные течения, новые научные теории, новое понимание природы человека, возникнут новые виды искусства, обладают гораздо большим разнообразием, чем в индустриальную эпоху. Возникающая мультикультура будет роздиратися противоречиями, пока не разовьются новые формы группового решения конфликтов (отстала юридическая система, которая существует в настоящее время, окажется непригодной для высокодифференцированного общества)».

«…цивилизация Третьей волны — это практопия, практопическое будущее. Это цивилизация, которая поощряет индивидуальное развитие, что приветствует расовое, региональное, религиозное и культурное разнообразие. Цивилизация, в значительной степени организована вокруг дома. Цивилизация, не застывшая, но пульсирующая, непрерывно порождает новое, и в то же время способна обеспечить стабильность тем, кто в ней нуждается. Цивилизация, не отдает все свои силы и энергию рынка. Цивилизация, способная направить сильные страсти в искусство. Цивилизация, стоит перед лицом беспрецедентных в истории выборов (приведем лишь один пример — выбор между генетикой и эволюцией) и необходимостью выработки новых этических и моральных норм, на основе которых этот выбор можно осуществлять. И наконец, это демократическая и гуманная цивилизация, поддерживает равновесие с биосферой и не попадает в опасную экономическую зависимость от остального мира. Достичь всего этого — трудная задача. Но выполнимая».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Чтобы создать желаемое эмоциональную жизнь и здоровую психосферу для зарождения цивилизации будущего, мы должны признать три основных требования любой личности: потребности в общности, структуре и содержании. Поняв, как крах общества Второй волны подрывает эти потребности, мы смогли бы приступить к созданию более здорового психологического среды для нас самих и наших детей в будущем».

«Недостаточно, однако, изменить общество. Ибо по мере того, как мы создаем цивилизацию Третьей волны, решая наши ежедневные задачи, цивилизация Третьей волны, в свою очередь, будет формировать нас. Зарождается новая Психосфера, которая основательно изменит наш характер».

«… наша задача — искать не мифического «человека», а те черты характера, которые с наибольшей вероятностью будут цениться цивилизацией завтрашнего дня».

«Личности будущего должна отвечать политика будущего».

«Первый еретический принцип правительства Третьей волны — принцип власти меньшинств. В расчет принимается не большинство, а меньшинства. И наши политические системы должны все больше отражать этот факт».

«Сегодня в любой сфере общественной жизни — в наших семьях, наших школах, нашем бизнесе и церквях, в наших энергетических системах и коммуникациях — мы сталкиваемся с необходимостью создавать новые формы Третьей волны, и миллионы людей во многих странах уже начинают это делать».

«Итак, ответственность за изменение лежит на нас. Мы должны начать с себя, научиться не закрывать свои умы для нового, удивительного, что кажется радикальным. Это означает борьбу с убийцами идей, которые бросаются вперед, чтобы уничтожить любую новое предложение на том основании, что она непрактична, при этом защищая все, что существует сейчас, как практическое, независимо от того, насколько оно может быть абсурдным, гнетущим и бездеятельным. Это означает борьбу за свободу слова — право людей выражать свои мысли, даже еретические. Кроме того, это означает начало процесса реконструкции сейчас, до того как дальнейший распад существующих политических систем пошлет силы тирании маршировать по улицам и сделает невозможным мирный переход к демократии XXI века.

Если мы начнем сейчас, мы и наши дети сможем принять участие в волнующей перестройке не только наших устаревших политических структур, но и самой цивилизации.

Как поколению первых революционеров, нам досталась судьба творить».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

Сангойская культура

Сангойская культура появилась на основе ашёльской культуры в Южной Африке и затем распространилась на север в Анголу, бассейн реки Конго и к берегам озера Виктория.

Датировка: 5000-620 вв. назад.

Культура Африки, аналогичная по технологическому уровню мустьерской культуре Евразии или переходу к верхнему палеолиту.

Название культура получила по заливу Санго в Уганде.

На территории Кот-д’Ивуара культура Санго начинается 222—182 тыс. лет назад приходит в Судан, где заметна её связь с традициями ашеля и популяциями родезийцев.

Технология Лупембе начинается раньше Санго, в Замбии находят артефакты, похожие на Лупембейские и относящиеся к периоду 263000-170000 лет до н.э. Но потом, технология Лупембе отказалась от самостоятельного развития и восприняла все приёмы Санго.

Около 190000 лет до н.э. в районе озера Виктория при выходе сапиенсов на сахарский простор начинается сапиентизация культуры Санго. Сангойцы-сапиенсы занимают водные артерии Конго, затем Нигера и Замбези, а на западе распространяются до Сенегала. Они очень бережно относятся к традициям палеоантропов. Из-за этого проигрывают в конкуренции за угодья и оттесняются в леса и джунгли.

Последний исполнитель родезийской традиции умер здесь накануне смены технологического уклада центральноафриканских племён, около 60000 года до н.э., когда в традиции войдут леваллуазские технологии и распространится культура Лупембе.

В самой Африке в экваториальных областях продолжала развиваться культура санго, перерастающая в лупембе. Её конголезский ареал иногда именуют «культурой лунда».

Традиция Санго, которая развивалась в Центральной Африке до 60 тыс. лет до н.э.

Санго переросла около 60 тыс. до н.э. в традицию Лупембе, а еще ранее, 75 тыс. лет до н.э. дала южноафриканскую ветвь культуры бембези.

Заключительный период Культуры санго в Африке (Танзания, Кения, Уганда, Замбия) датируетс 49,6-41,2 тыс. лет до н.э.

Картинки по запросу Сангойская культура