Цивилизация Третьей волны

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

Идёт волна — держитесь стен,
Уйдите в тину, заройтесь в мох.
Идёт волна — гасите свет,
Зашторьте окна, задержите свой вздох.
Новые слова давно забытой песни,
Новый символ, новый виток.
Идёт волна — держитесь вместе,
Или, как страус, головою в песок.
Идёт волна.
Идёт волна — закройте город,
Нужен кто-то ещё, чтобы замкнуть кольцо.
Идёт волна — цирк уже собран,
Но клоуны всё ещё прячут лицо.
Новые портреты чердачных открытий,
Новые ступени, новый рубеж.
Идет волна — имя своё назовите,
Или замаскируйтесь, изменив падеж.
Идёт волна.
Но кто-то все время глядит за край,
И моделирует сны.
Он называет имена тех,
Кому решено отправиться в путь на гребне новой волны.
Идёт волна — смотрите в небо,
Ловите брызги, берите их в горсть.
Идёт волна — не бойтесь грома,
В сущности — гром такой же, как вы гость.
Новая пьеса в истлевшем переплете,
Новая музыка, новый стиль.
Идёт волна — прислушайтесь к звуку,
Пока не начался новый штиль.
Идёт волна

Константин Кинчев

“Третья волна” футуролога Элвина Тоффлера – выдержки из книги

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Третья волна» — это книга для тех, кто думает, что человеческая история еще очень далека от своего конца, что она только началась».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Многие из сегодняшних изменений взаимосвязаны и не случайны. Например, разрушение малой семьи, глобальный энергетический кризис, распространение «культов» и кабельного телевидения, рост работы по скользящему графику и соглашений о дополнительных льготах, появление сепаратистских движений на пространстве от Квебека до Корсики, — все это может показаться лишь отдельными явлениями. Однако правильная другая точка зрения. На самом деле все эти явления компоненты другого гораздо большего феномена — гибели индустриализма и рост новой цивилизации».

«» Третья волна «- это произведение широкомасштабного синтеза. Книга описывает старую цивилизацию, в которой выросли многие из нас, и дает точную и всеобъемлющую картину новой, рождающейся цивилизации.

Эта новая цивилизация столь глубоко революционна, что она бросает вызов всем нашим старым начальным установкам. Старые способы мышления, старые формулы, догмы и идеологии, несмотря на то что в прошлом они процветали или были очень полезными, уже не отвечают больше фактов. Мир, который возникает с огромной скоростью из столкновения новых ценностей и технологий, новых геополитических отношений, новых стилей жизни и способов коммуникации, требует совершенно новых идей и аналогий, классификаций и понятий. Мы не можем втиснуть эмбриональный завтрашний мир в принятые вчера категории. Ортодоксальные социальные установки или настроения тоже не подходят этом новом мире».

«Если основной аргумент книги верный, то есть серьезные причины для долгосрочного оптимизма, даже если переходный период, грядущий нам сейчас, будет, вероятно, бурным и полным кризисов».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Интеллигентные читатели понимают, что никто — ни историк, ни футуролог, ни плановик, ни астролог, ни проповедник, — не» знает «и не может» знать «будущего. Когда я говорю, что что-то «будет», я предполагаю, что читатель внесет соответствующую поправку, учитывающую фактор неопределенности. Если делать по-другому, это приведет к перегрузке книги массой нелегких и не столь уж необходимых сведений. Кроме того, социальные прогнозы никогда не бывают беспристрастными и научными, даже если они используют множество компьютеризированных данных. «Третья волна» — необъективный прогноз, и она не претендует на то, чтобы быть научно обоснованной».

«Идея волны — не только способ организовать огромные массы достаточно противоречивой информации. Она помогает нам также видеть то, что находится под бурной поверхностью изменений. Когда мы используем волновую метафору, проясняется многое из того, что казалось довольно запутанным. Часто и уже знакомое предстает перед нами в новом, ослепительно ярком свете.

Как только я начал рассуждать в терминах волн изменений, которые, сталкиваясь и накладываясь друг на друга, вызывают конфликты и напряжение, я стал иначе воспринимать сами изменения. В каждой области — от образования и здоровья до технологии, от личной жизни до политики — стало возможным различать нововведения, косметические или просто продолжающие наше индустриальное прошлое, к поистине революционным инновациям».

«Новая цивилизация зарождается в наших жизнях, и те, кто не способен увидеть ее, пытаются подавить ее. Эта новая цивилизация несет с собой новые семейные отношения; другие способы работать, любить и жить; новую экономику; новые политические конфликты, и сверх всего этого — измененную сознание. Кусочки новой цивилизации существуют уже сейчас. Миллионы людей уже настраивают свою жизнь в соответствии с ритмов завтрашнего дня. Другие люди, боятся будущего, бегут в безнадежное, бесполезное прошлое; они пытаются восстановить умирающий мир, в котором они появились на свет.

Начало этой новой цивилизации — единственный и обладающий наибольшей взрывной силой факт времени, в котором мы живем.

Это — центральное событие, ключ к пониманию дня, следующего за настоящим. Это — явление столь же глубокое, как и Первая волна перемен, вызванная 10 тыс. Лет назад внедрением сельского хозяйства, или как потрясающая Вторая волна изменений, связанная с промышленной революцией. Мы — дети дальнейшей трансформации — Третьей волны ».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Человечество ждут резкие изменения. Оно стоит перед глубоким социальным переворотом и творческой реорганизацией всего времени. Еще не различая четко этой потрясающей новой цивилизации, мы с самого начала участвуем в ее строительстве. С этим и связан основной смысл написания «Третьей волны». Вплоть до настоящего времени человечество пережило две огромные волны изменений, и каждая из них, в основном, уничтожала более ранние культуры или цивилизации и заменяла их таким образом жизни, который был непостижим для людей, живших ранее Первая волна изменений — сельскохозяйственная революция — потребовала тысячелетий, чтобы искоренить саму себя. Вторая волна — рост промышленной цивилизации — заняла всего лишь 300 лет. Сегодня история обнаруживает еще большее ускорение, и вполне вероятно, что Третья волна пронесется через историю и завершится в течение нескольких десятилетий. Те, кому довелось жить на нашей планете в этот взрывной период, в полной мере почувствуют влияние Третьей волны на себе ».

«Эта новая цивилизация, поскольку она противостоит старой, будет перебрасывать бюрократию, уменьшать роль национального государства, способствовать росту полуавтономных экономик Постимпериалистичного мира. Она требует новых, более простых, эффективных и демократических правительств. Это — цивилизация со своим собственным представлениям о мире, со своими собственными способами использования времени, пространства, логики и причинности».

«Начиная с очень простой идеи о том, что рост сельского хозяйства было первым поворотным моментом в социальном развитии человека, а индустриальная революция была вторым большим прорывом, этот анализ рассматривает их как волну изменений, движущихся с определенной скоростью, а не как дискретные одноразовые явления».

«Сегодня Первая волна фактически погасла. Только очень немногочисленным племенным сообществам, например в Южной Америке или Папуа — Новой Гвинеи, еще предстоит быть втянутыми в сельскохозяйственную деятельность. Однако силы этой великой Первой волны в основном уже потрачены.

Между тем Вторая волна, которая революционализувала течение нескольких веков жизни в Европе, Северной Америке и других частях земного шара, продолжает распространяться, поскольку многие страны, которые были до того преимущественно сельскохозяйственными, изо всех сил пытаются строить сталелитейные заводы, автомобильные заводы, текстильные предприятия и предприятия по переработке продуктов питания, а также железные дороги. Момент индустриализации еще ощутим. Вторая волна еще не окончательно потеряла свои силы.

Хотя этот процесс еще продолжается, положено начало другому, еще более важного процесса. Когда приток индустриализма достиг своего пика в период после окончания Второй мировой войны, по земле начала двигаться мало кем понятая Третья волна, которая трансформирует все, чего бы она не коснулась.

Поэтому многие страны одновременно испытывают влияние двух или даже трех совершенно разных волн изменений, причем все они движутся с разной скоростью и несут в себе разную силу».

«И чтобы понять коллизии волн изменений в наши дни, мы должны уметь четко различать параллельные структуры во всех индустриальных странах, видеть ту скрытую основу, которая присуща цивилизации Второй волны, потому что именно эта индустриальная основа и подвергается сейчас сотрясения».

«Необходимым условием любой цивилизации, старой или новой, есть энергия. Общества Первой волны использовали энергию «живых батарей» — мышечную силу человека или животных, — а также энергию солнца, ветра и воды. Все общества Второй волны начали извлекать нужную им энергию из угля, газа и нефти — из ископаемого топлива, которые невозобновляемые».

«Вторая волна подняла технологию на совершенно новый уровень. Она породила гигантские электромеханические машины, приводящие в движение различные детали, ремни, шланги, подшипники и болты, движущиеся с грохотом и треском. И эти новые машины не просто увеличивали силу живых мышц. Индустриальная цивилизация развила технологию органов чувств, создавая машины, которые могли слышать, видеть и чувствовать с гораздо большей точностью, чем на это способны люди. Она породила технологию утробы, изобретая машины, предназначенные для того, чтобы создавать в бесконечной прогрессии новые машины, то есть станки для производства машин. Еще более важным является то, что она объединила множество связанных друг с другом машин под одной крышей, создавая фабрики и заводы и, в конце концов, — поточные линии внутри одного предприятия ».

«Однако эта техносфера Второй волны … требовала радикально новых форм социальной организации».

«… с середины XIX в., Когда Вторая волна пересекала на своем пути одну страну за другой, происходила последовательная экспансия образования: дети начинают ходить в школу во все более раннем возрасте, учебный год становится все дольше и дольше (в Соединенных Штатах его продолжительность в период от 1878 по 1956 г. выросла на 35%), а число лет принудительного обучения в школе неуклонно растет.

В совокупности имела семья и школа фабричного типа образовали часть единой интегрированной системы для подготовки молодых людей к их роли в индустриальном обществе. И в этом отношении общества Второй волны, независимо от того, были ли они капиталистическими или социалистическими, северными или южными, — все они одинаковы.

Во всех обществах Второй волны возникла еще одна организация, осуществляющая социальный надзор за первыми двумя. Это изобретение известный под названием «корпорация». До того как это произошло, типичным деловым предприятием владела или отдельный человек, или семья, или общество. Корпорации были исключительно редки ».

«Более того, корпорацию стали рассматривать как «вечное существо», в том смысле, что она может пережить своих первоначальных инвесторов. В свою очередь, это означало, что она способна осуществлять достаточно долгосрочные планы и заниматься крупными проектами, невозможными раньше».

«Вокруг этих трех стержневых институтов возникло множество других организаций. Правительственные министерства, спортивные клубы, церкви, торговые палаты, профсоюзы, профессиональные организации, политические партии, библиотеки, этнические объединения, группы совместного отдыха и тысячи других появились в кильватере Второй волны, создавая исключительно сложную организационную экологию, что требует обслуживания каждой группы, координации и уравновешивания интересов всех групп».

«И даже в искусстве мы находим некоторые принципы, свойственные фабричному производству. Музыканты, художники, композиторы и писатели работают не для любого покровителя, как это было принято в период долгого господства сельскохозяйственной цивилизации, а все больше зависят от милости рыночной площади. Все в большей степени они превращаются в «товары», предназначенные для анонимных потребителей. И поскольку этот сдвиг происходит в каждой стране Второй волны, изменяется сама структура артистической деятельности».

«Во время цивилизации Первой волны все эти каналы связи были предназначены только для богатых и власть имущих, обычные люди не имели к ним доступа.

Вторая волна, вовлекая в свою сферу страну за страной, полностью уничтожила эту коммуникационную монополию. Это произошло не потому, что богатые и могущественные люди внезапно стали альтруистами, а потому, что технология и массовое производство Второй волны потребовали «массивных» движений информации, с которыми просто не могли справиться старые каналы связи».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Вал почтовых сообщений, сопровождает индустриальную революцию, — отнюдь не весь объем информации, который шел в кильватере Второй волны. Гораздо большее количество сообщений распространялось с помощью того, что можно определить как «микропоштови системы» внутри крупных организаций».

«Таким образом, во всех индустриальных обществах, как в капиталистических, так и в социалистических, выросла хорошо разработана Инфосфера — коммуникационные каналы, с помощью которых индивидуальные и массовые сообщения могут распределяться так же эффективно, как товары и сырье. Эта Инфосфера переплелась с техно- и социосферы, которые она обслуживает, помогая интегрировать экономическое производство с поведением отдельных людей».

«Две половинки человеческой жизни, которые разделила Вторая волна — это производство и потребление. Например, мы привыкли думать о самих себе как о производителях или потребителей. Но так было не всегда. До индустриальной революции основная масса всех продуктов питания, товаров и услуг, создаваемых людьми, потреблялась самими производителями, их семьями или очень тонким слоем элиты, которому удавалось наскрести избытки для своего собственного использования».

«Коротко говоря, индустриализм разрушил единство производства и потребления и отделил производителя от потребителя. Единственное хозяйство Первой волны было преобразовано в расслоенная экономику Второй волны».

«В то же время расщепления этих двух аспектов — потребителя и производителя — внутри человека привело к раздвоению его личности. Одна и та же человек, который в качестве производителя воспитывалась семьей, школой и начальством на работе так, чтобы ограничивать свои желания, быть дисциплинированным, контролируемой, ограниченной, послушной, то есть быть игроком своей команды, в то же время, будучи потребителем, приучена к тому, чтобы добиваться немедленного удовлетворения своих желаний, быть быстрее жизнелюбивым, чем рассудительной, избегать дисциплины, стремиться к личному удовольствие — то есть, коротко говоря, быть совсем другим человеком. В западных странах все огневая мощь рекламы натренированная на потребителя, побуждая его брать деньги в долг, покупать тогда, когда захочется, «лети сейчас, плати потом» и, действуя таким образом, выполнять свой патриотический долг, поддерживая движение экономического механизма ».

«… очевидно, что как только невидимый клин отделил производителя от потребителя, после этого произошел ряд глубоких изменений: для того чтобы соединить их, должен был появиться рынок; возникли новые политические и социальные конфликты; определились новые сексуальные роли. Однако такой раскол означал и нечто гораздо большее. Он означал также, что все общества Второй волны должны были действовать подобным образом, удовлетворять одним и тем же основным требованиям. Не было никакой разницы в том, является прибыль целью производства или нет, является «средства производства» общественными или частными, есть рынок «свободным» или «плановым», есть риторика капиталистической или социалистической».

«Наиболее знакомым из этих принципов Второй волны является стандартизация. Всем известно, что индустриальные общества производят миллионы абсолютно одинаковых продуктов».

«Несмотря на другие разногласия, передовые мыслители Второй волны разделяли единое мнение об эффективности стандартизации. Таким образом, вторая волна стирает различия с помощью неуклонного применения принципа стандартизации».

«Второй великий принцип, распространенный во всех обществах Второй волны — специализация. Потому что чем больше сглаживала Вторая волна различия в языке, сфере досуга и стилях жизни, тем больше она нуждалась различия в сфере труда. Усиливая их, Вторая волна заменяла крестьянина, временного и непрофессионального «мастера на все руки», узким специалистом и работником, выполняющим только одно-единственное задание, снова и снова, по методу Тейлора».

«Расширяется разрыв между производством и потреблением внес изменение и в отношение людей Второй волны до времени. В зависимости от рыночной системы, будь то планируемый рынок или свободный, время приравнивается к деньгам. Нельзя позволить простаивать дорогим машинам, и поэтому они работают в соответствии со своими собственными ритмов. Это порождает третий принцип индустриальной цивилизации — синхронизацию.

Синхронизации подвергалась не только рабочую жизнь. Во всех обществах Второй волны, независимо от выгоды или политических соображений, социальную жизнь также стало зависеть от времени и приспосабливаться к требованиям машин. Определенные часы были отведены для досуга. Отпуска стандартной продолжительности, праздники или перерывы были включены в трудовые графики».

«Рост рынка дало начало еще одному закону цивилизации Второй волны — принципа концентрации.

Общества Первой волны существовали за счет широко рассеянных источников энергии. Общества Второй волны практически тотально зависят от в высокой степени сконцентрированных запасов природного топлива».

«Разрыв между производством и потреблением породил также во всех обществах Второй волны болезнь «Макрофилия» — разновидность техасской страсти до огромных размеров и постоянного роста».

«Принцип Макрофилия настолько глубоко укоренился в индустриальной ментальности, ничто не кажется здесь более разумным и рациональным. Максимизация идет в одном ряду с стандартизацией, специализацией и другими базовыми принципами индустриализма».

«Наконец, все индустриальные нации довели до высшей степени совершенства централизацию. Хотя Церковь и правители Первой волны прекрасно знали, что такое централизация власти, они имели дело с менее сложными обществами и были лишь жалкими дилетантами по сравнению с мужчинами и женщинами, централизованного индустриального общества с самого нижнего их этажа».

«Кроме того, постепенной централизации ранее децентрализованной экономики помогло также важнейшее нововведение, само название которого раскрывает его цели: центральный банк».

«Таким образом, мы видим систему из шести ведущих принципов, некую «программу», которая в той или иной степени действует во всех странах Второй волны. Эту полдюжины принципов — стандартизация, специализация, синхронизация, концентрация, максимизация и централизация — возможно применить как к капиталистическому, так и к социалистическому крылу индустриального общества, поскольку они неизбежно выросли из одного и того же базового разрыва между производителем и потребителем, а также благодаря всевозрастающей роли рынка.

В свою очередь, эти принципы, усиливая друг друга, неумолимо привели к росту бюрократии. Они создали крупные, жесткие и мощные бюрократические организации, которые когда-либо существовали на земле, оставляя человека блуждать в … мире призрачных мегаорганизаций. И если сегодня мы чувствуем, что они подавляют и порабощают нас, мы можем проследить источник наших проблем до того скрытого кода, которым запрограммирована цивилизация Второй волны.

Шесть принципов, которые составляют этот код, накладывают явственный отпечаток на цивилизацию Второй волны. Сегодня, как мы вскоре увидим, каждый из этих фундаментальных принципов подвергается нападению со стороны сил Третьей волны.

Действительно, существуют элиты Второй волны, все еще применяют эти правила в бизнесе, банковском деле, трудовых отношениях, управлении, образовании, средствах массовой информации. Рост новой цивилизации бросает вызов всем законным интересам старой.

В тех сдвигах и потрясениях, которые вскоре состоятся, элитам всех индустриальных обществ, настолько привыкли к установленным правилам, видимо, уготована судьба феодальных сеньоров прошлого. Некоторые из них останутся. Некоторые будут повержены. Некоторые будут сведены до состояния полного бессилия или жалкой, бедной знати. Некоторые — наиболее умные и умеющие приспосабливаться — трансформируются и преобразуются в лидеров цивилизации Третьей волны».

«Сегодня, когда Третья волна изменений начинает пробивать дыры в крепости управленческой власти, первые признаки этого появляются в системе власти. Требования участия в управлении, в принятии решений, осуществление рабочего, потребительского и гражданского контроля, демократизации звучат в одной стране за другой. В более передовых отраслях промышленности возникают менее иерархические и более специальные новые способы организации производства. Усиливается давление с целью децентрализации власти. Управляющие лица все в большей степени зависят от информации, полученной от нижестоящих. Сами элиты становятся не столь постоянными и менее прочными. Все это только предвестие, признаки грядущих коренных изменений в политической системе.

Третья волна, уже начала крушить промышленные структуры, открывает небывалые возможности для социального и политического обновления. В ближайшие годы на смену нашим негодность, угнетаемые, устаревшим интегрированным структурам придут новые удивительные общественные образования».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«К середине XX века десятки тысяч, казалось бы, суверенных и полностью независимых органов политической власти, разбросанных по всей планете, оказались в одной связке благодаря координации экономики, небывало росту объема перевозок, миграции и развития средств коммуникации, а потому они усилили свою деятельность, побуждая друг друга к активности.

Тысячи политических машин, собранных из компонентов представительского набора, постепенно образовывали одну невидимую супермашин: общий законоделательний механизм. Нам осталось теперь только рассмотреть, как действуют рычаги и контрольные приборы этой всемирной системы и кто ею руководит».

«… цивилизация в большой степени зависит от топливных ресурсов, промышленного производства, нуклеарной семьи, корпорации, массового образования и средств массовой информации, и в основе всего лежало увеличивается расхождение между производством и потреблением, а руководство всем предстояло менеджерским элитам, задача которых состояла в интегрировании общественной системы ».

«… политическая единица Второй волны должна была соответствовать развитию экономических единиц Второй волны.

Неудивительно, что когда общества Второй волны начали строить национальные экономики, стал очевиден решающий сдвиг в общественном сознании. Мелкомасштабное местное производство в обществах Первой волны вывело породу очень провинциальных людей, большинство из них соотносили себя только с местом, где они родились, или с поселком. Интересы, выходящие за пределы данной местности, были только в очень небольшой группы (титулованные особы и церковники, отдельные торговцы, и еще актеры, ученые и наемные работники имели такие интересы).

Вторая волна достаточно быстро увеличила число людей, готовых в надежде на выгоду рисковать в большом мире».

«Нет цивилизации, которая расширяла круг своего действия без конфликтов. Цивилизация Второй волны быстро начала массированное наступление на мир Первой волны, одержала победу и навязала свою волю миллионам, а в конечном счете — миллиардам людей».

«Чтобы расширить и интегрировать мировой рынок, индустриальные государства действовали жестко. Так как для торговли не существовало границ, каждый национальный рынок стал частью более крупного регионального или континентального рынков и, в конечном счете, оказался включенным в единую, объединенную валютную систему, созданную интеграционными элитами, которые развивали цивилизацию Второй волны. Единая денежная сеть была соткана вокруг света».

«Государства Второй волны вели между собой усиливается кровавую битву за власть над возникает мировой экономической системой».

«Цивилизация Второй волны разделила и основала мир в форме разрозненных наций-государств. Нуждаясь в ресурсах остального мира, она втянула общества Первой волны и остались первобытными народы в денежную систему, создала глобально интегрированный рыночное пространство. Но империализм был более чем экономической, политической или общественной системой. Он стал также образом жизни и образом мышления. Он породил менталитет Второй волны.

Сегодня этот менталитет — главное препятствие на пути создания реально осуществимой цивилизации Третьей волны».

«С наступлением цивилизации Второй волны появились капиталистические индустриалистов, которые в огромных объемах выкачивают природные ресурсы, выбрасывают в воздух большое количество ядов, в погоне за прибылью вырубают леса целых регионов, нисколько не заботясь о побочном эффекте или долговременные последствия. Идея о том, что природа — это то, что принадлежит эксплуатировать, оказывала удобное рационалистическое объяснение для недальновидных и эгоистических дельцов.

Но капиталисты вовсе не были одиноки. Кто бы ни был у власти, они или марксистские индустриализатора (несмотря на убеждение, что прибыль — источник всех зол), все действовали подобным образом».

«Третьей определяющей идеей индуст-реальности, тесно связанной с природой и эволюцией, был принцип прогресса, который утверждал, что история течет неотвратимо к лучшей жизни для человечества. Эта идея также довольно много разрабатывалась в перединдустриальний время. Однако же только с наступлением Второй волны идея Прогресса с большой буквы расцвела пышным цветом.

Внезапно, когда Вторая волна катилась по Европе, зазвучали тысячи голосов, которые прославляли прогресс».

«Цивилизация Второй волны создала полностью новый образ реальности, основанный на своеобразных представлениях о времени и пространстве, материи и причинности. Собирая осколки прошлого, по-новому комбинируя их воедино, используя опыты и эмпирические исследования, она круто изменила представления людей о мире вокруг себя и о себе в этом мире».

«Цивилизация Второй волны не просто разделила время на более точные и стандартные части. Она разместила эти части в прямую бесконечную линию, которая протянулась назад, в прошлое и вперед — в будущее.

Действительно, представление о линейности времени так глубоко укоренилось в нашем мышлении, что большинству из нас, выросших в обществах Второй волны, долго не могут представить себе любую альтернативу. Однако во многих доиндустриальных обществах и некоторых обществах Первой волны даже сегодня воспринимают время в форме круга, а не прямой линии. В майя, буддистов и индусов время является круговым и вечно повторяется, история повторяется бесконечно, и даже жизнь могли повторяться через реинкарнацию».

«Таким образом, наше представление о пространстве и опыт организации пространства были связаны с процессом его линеаризации, которые происходили одновременно с линеаризацией времени. Во всех индустриальных странах, капиталистических или социалистических, как на Востоке, так и на Западе, архитектурная организация пространства, составление подробных карт, использование единых, четких единиц измерения и прежде всего прямая линия стали культурной константой, составила основу новой индуст-реальности».

«… индуст-реальность способствовала развитию концепции личности, где человек почти уподоблялся атома, представлял неделимую, незыблемую, базовую часть общества».

«… индуст-реальный образ вселенной, порождаемые им представления во многом повлияли на наш образ жизни в его личных, общественных и политических проявлениях. С такой точки зрения на мир неизбежно возникало, не только космос и природа, но и общество и люди действовали согласно вполне определенным и предсказуемым законам. Выдающимися мыслителями Второй волны были как раз те, кто наиболее логично и убедительно доказывал связь и взаимозависимость явлений объективной действительности».

«Индуст-реальность вовсе не была морально нейтральным, хотя и претендовала на то. Она представляла собой, как мы видели, воинственную суперидеологию цивилизации Второй волны, из нее возникли все основные идеологические направления индустриальной эпохи, как левой, так и правой ориентации. Подобно любой культуре, цивилизация Второй волны создавала искаженный механизм восприятия человеком себя и окружающего мира. Выработан комплекс идей, образов, представлений — и возникают из них аналогии — оказался мощной культурной системой в истории человечества.

И наконец, индуст-реальность, культурное лицо индустриализма, побудила общество развиваться в нужном направлении. Благодаря ей создавались сложные организованные единства, крупные города, централизованная бюрократия и всеобъемлющий рынок, будь он капиталистическим или социалистическим. Это отличным образом согласовывалось с новыми энергосистемами, устройством семьи, технологиями, экономическими отношениями, политическими и духовными ценностями, вместе взятое создавало цивилизацию Второй волны.

Вот и получается, что вся эта цивилизация вместе со всеми организациями и учреждениями, технологии и культурой разрушается под воздействием изменений, привнесенных Третьей волной, которая прокатывается по планете. Мы живем в заключительный, кризисный период безвозвратно отступающего индустриализма. Индустриальная эпоха уходит в историю, рождается новая эпоха».

«Цивилизация Второй волны не только изменила технологию, природу и культуру. Она изменила личность, способствуя появлению нового социального типа. Конечно же и женщины и дети составляли цивилизацию Второй волны и были сформированы ней. Но все же в основном мужчины непосредственно попадали в водоворот рыночных отношений, воплощали новые методы работы, в них более явно, чем у женщин, оказывались характерные черты, присущие данному периоду, а образованные женщины, также владели этими новыми качествами, полностью соответствовали понятию человека индустриальной эпохи».

«В конечном счете сочетание всех этих факторов (потеря основных дотаций, неисправное функционирование главных опорных систем жизнеобеспечения общества, развал ролевой структуры) вызывает кризис в начальной и самой хрупкой из структур — личности человека. Крах цивилизации Второй волны приводит к эпидемии кризиса личности».

«Я уверен, что сегодня мы стоим на пороге новой эры синтеза. Во всех областях знаний — от точных наук к социологии, психологии и экономики, особенно экономики — мы, вероятно, увидим возвращение к крупномасштабному мышлению, к обобщающей теории, к составлению частей снова в единое целое. Потому становится ясно, что наше стремление рассматривать выдернуты из контекста количественные детали при все более и более точному исследовании все более и более мелких проблем приводит к тому, что мы узнаем все больше и больше о все меньшем и меньшем.

Из этого следует, что наш подход будет заключаться в рассмотрении потоков изменений, потрясающих нашу жизнь, не просто потому, что каждый из этих потоков важен сам по себе, а потому, что эти потоки изменений сливаются и образуют еще больше, более глубокие, более быстрые реки изменений, которые в свою очередь сливаются в нечто большее: в Третью волну».

«Сегодня мы снова стоим на пороге исторического скачка в технологии, и зарождается сейчас новая система производства потребует радикальной реконструкции всего энергетического бизнеса, дальше если ОПЕК свернет свои палатки и потихоньку уйдет.

«Большая часть энергетических запасов будет обеспечиваться за счет возобновляемых, а не виснажуемих, источников. Энергетическая база Третьей волны не станет зависеть от сконцентрированных в нескольких местах источников топлива, будет пользоваться и целым спектром разбросанных во многих местах источников энергии. Уменьшится зависимость от высоко централизованных технологий, будут сочетаться как централизованное, так и децентрализованное производство энергии. И вместо опасной зависимости от чрезмерного доверия к горстке методов или источников энергии будет предложено много различных методов и источников энергии. Именно это разнообразие позволит уменьшить количество отходов, так как мы сможем привести в соответствие типы и качество производимой энергии с растущим разнообразием потребностей».

«Начался бум в отраслях или секторах экономики, базирующихся на технологиях Третьей волны; производства Второй волны стали чахнуть. Сегодня многие правительства сознательно пытаются ускорить эти структурные изменения, пытаясь сделать переход наименее безболезненным».

«Бесспорно ясно одно: мы больше не заперты в электромеханический каркас традиционной технологии Второй волны трехсотлетней давности, и мы еще только начинаем осознавать все значение этого исторического факта.

Так же как и тогда, когда Вторая волна объединила уголь, сталь, электричество, железнодорожный транспорт для производства автомобилей и тысяч других, которые меняют жизнь вещей, сейчас мы не почувствуем истинного влияния новых изменений, пока не достигнем стадии объединения новых технологий — компьютеров, электроники, новых материалов из открытого космоса и глубин океана — с генетикой и всего этого, в свою очередь, с новой энергетической базой. Сочетание этих элементов вместе высвободит поток инноваций, непохожий ни на что виденное ранее в истории человечества. Мы создаем драматично новую техносферу для Третьей волны цивилизации».

«Технореволюционеры считают «подходящими» технологии, которые гуманизирует труд, способны предотвратить загрязнение и обеспечить охрану окружающей среды. Они предпочитают проекты, рассчитанные на местный, а не государственный или мировой рынок. По всему миру технореволюционеры проводят тысячи экспериментов с маломасштабными технологиями, начиная с выращивания рыбы и производства продуктов питания и заканчивая производством энергии, переработкой отходов, дешевым строительством и простым транспортом».

«Сейчас Третья волна радикально меняет все это. По мере ускорения изменений в обществе меняемся и мы сами. Нас настигает все новая информация, и мы вынуждены постоянно пересматривать картотеку образов. Старые, касающихся прошлой жизни образы должны заменяться новыми, иначе наши действия не соответствуют новой реальности, мы станем более некомпетентными. Невозможно все охватить».

«Третья волна начала совершенно новую эпоху — эпоху не массовых средств информации. Наряду с новой техносферой появляется новая Инфосфера, и это будет иметь далеко идущие последствия во всех сферах жизни, включая наше сознание. Вместе взятые, эти изменения революционизирующих наши представления о мире и наши возможности его познания».

«Сейчас мы не получаем готовую ментальную модель реальности, мы вынуждены постоянно формировать ее и переформировывать. Это ложится на нас тяжелым грузом, но это же ведет к большей индивидуальности, демассификации как личности, так и культуры. Некоторые из нас ломаются под таким давлением, отступают, чувствуя апатию или гнев. Другие постоянно растут, формируют себя и становятся компетентными, грамотными людьми, способными работать на высшем уровне».

«Cтворюючы сейчас для цивилизации Третьей волны новую инфосфере, мы наделяем окружающую нас «вялую» среду интеллектом. Залогом такого решительного шага вперед стал, конечно же, компьютер».

«Сейчас мы готовы вскочить на новую ступень социальной памяти. Решительная демассификация, изобретение новых средств массовой информации, картографическая съемка земли спутниками, больничный контроль за лежачими пациентами с помощью электронных датчиков, компьютеризация корпоративных файлов — все это означает, что мы подробно регистрируем в записи деятельность нашей цивилизации. Если только мы не кремируют нашу планету, а вместе с ней и свою социальную память, то вскоре вплотную приблизимся к цивилизации «фотографической» памяти. Цивилизация Третьей волны будет иметь в своем распоряжении гораздо больше и гораздо лучше организованную информацию о себе самой, чем это можно было бы представить еще четверть века назад».

«… сущностью производства Третьей волны есть короткая серия частично или полностью изготовленных на заказ изделий».

«Следующий за этим шаг, разумеется, полное производство на заказ — изготовление единственного в своем роде изделия. И конечно, в каком направлении мы должны двигаться изделия на заказ для индивидуального потребителя».

«Таким образом, модель понятна. Огромные изменения в техносфере и инфосфере сошлись воедино, изменив способ производства изделий. Мы быстро движемся за пределы традиционного массового производства к сложной смеси массовой и уже немассовой продукции. Конечная цель этого усилия теперь очевидна: изготовление только изделий на заказ, сделанный цельным, непрерывным процессом под все возрастающим прямым контролем заказчика.

Говоря коротко, мы революционизировавших глубинную структуру производства, вызвав ряд изменений в каждом слое общества. Однако эти изменения, которые заставляют студента планировать карьеру, производство — инвестиции, а общество — стратегию развития, не могут быть поняты отдельно. Их нужно рассматривать в прямой связи с другой революцией — революцией в офисе».

«Двойная революция в секторе «белых воротничков» и в производстве приведет к совершенно новому способу производства для общества — это гигантский шаг вперед всего человечества. Он будет влиять не только на уровень занятости или структуру индустрии, но также и на распределение политической и экономической власти, на число рабочих мест, международное разделение труда, роль женщины в экономике, природе труда и на разрыв между производителем и потребителем; это будет изменять даже такой, по всей видимости, простой факт, как «место» работы».

«Третья волна в работе «белых воротничков», как и производство Третьей волны, не требует стопроцентной присутствии рабочей силы на рабочих местах».

«»Электронный коттедж «может послужить идеей сил Третьей Волны завтрашнего дня».

«Одни эти огромные исторические сдвиги могут оправдать утверждение, что мы находимся на грани новой цивилизации. Но мы одновременно реструктуризируем и наше социальную жизнь, от семьи и дружеских отношений в школах и корпораций. Мы на пороге того, чтобы, наряду с техносферой и инфосфере, создать и социосферу Третьей волны».

«Наступление третьей волны, разумеется, не означает конца нуклеарной семьи, как приход Второй волны не привел к полному распаду большой семьи. Просто семья уже не может больше служить идеальной моделью для общества».

«Это просто означает, что с этого времени семья-ячейка станет только одним из многих социально принятых и одобренных типов. Когда наступит Третья волна, система семьи будет уже немассовая, так же как и производственная и информационная системы общества».

«Иначе говоря, распространение работы дома в большом масштабе может не только влиять на структуру семьи, но и изменить семейные отношения. Создать общий опыт и заставить супругов снова разговаривать друг с другом, изменить «холодные» отношения на «горячие», а также по-новому определить любовь и принести вместе с ней идею «плюс Любовь»».

«»Электронный коттедж «открывает альтернативный путь возвращения молодежи в общество, к экономически продуктивных занятий, и мы сможем скоро увидеть политические кампании, направленные не против, а за детский труд, наряду с борьбой за необходимые меры для защиты их от грубой экономической эксплуатации»».

«Кроме этого, легко представить себе работающую в доме семью совсем другого типа:»электронную расширенную семью»».

«Эта новая система семьи будет главным институтом в новой социосферы, что образуется рядом с техносферой и инфосфере. Это часть социального творчества, с помощью которой наше поколение приспосабливается к новой цивилизации и создает ее».

«Очевидно, что, подобно семейства ядерных государств, подобно школам, массовом сознании и других основных институтов нашего времени, корпорации разваливаются, трясут и трансформируются Третьей волной изменений. И даже многие высшие руководители не знают, что их ожидает в дальнейшем».

«Сегодня, когда пришла Третья волна, корпоративный руководитель понял, что все его старые установки проблематичны. Массовое общество, для которого корпорации были задуманы, именно перестает быть массовым. Не просто информация, продукция и семейную жизнь, но и биржи, так же как и рынок труда, начинают ломаться на более мелкие, более разнообразные кусочки».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Поэтому корпорации больше не могут держаться только за новые специализированные экономические функции, а под напором критиков, законодательства и своих собственных руководителей становятся многоцелевыми институтами».

«Трансформация корпораций — часть больших преобразований социальной сферы в целом, которые происходят параллельно драматических изменений в технической и информационной сфере. Взятые вместе, они обусловили огромные исторические сдвиги. Но мы не просто переделываем эти гигантские структуры. Мы также меняем повседневную жизнь обычных людей. Когда мы меняем глубокие структуры цивилизации, мы должны одновременно переписывать все кодексы нашей жизни».

«… если мы посмотрим на способы использования времени в нашем обществе, мы обнаружим мягкий, но мощный сдвиг от ритмов Второй волны в направлении новой временной структуры нашей жизни. Фактически произошла демассификация времени, которая строго параллельна демассификации других черт социальной жизни, вызванной распространением Третьей волны».

«… по мере того, как Третья волна распространяется, замещая старый индустриальный способ производства, она полностью меняет отношения цивилизации позже. Старая механическая синхронизация, которая разрушила так много с спонтанности и радости жизни и фактически символизировала Вторую волну, идет. Молодые люди, которые отвергают режим «с девяти — до пяти», равнодушны к классической пунктуальности, уже могут даже не осознавать, почему они ведут себя именно так. Но самое время изменился в «реальном мире», и в соответствии с этим, мы изменили основные законы, которые ранее руководили нами».

«Удар изменений Третьей волны направлен на увеличение разнообразия, на уход от стандартизации жизни. Истиной является как раз то, что идеи, политические суждения, сексуальные наклонности, методы образования, пристрастия в еде, религиозные взгляды, этнические позиции, музыкальные вкусы, моды и формы семьи — это ее автоматически производимые продукты. Историческая точка возврата преодолен, и стандартизация, как и другие основные принципы Второй волны цивилизации, заменяются на новые».

«Только разъединения и все больше и больше децентрализация управления может работать в новой экономике, которая становится прогрессивно децентрализованной и в то же время видится глобальной и одинаковой.

Все эти антицентристськи веяния в политике, в организации корпораций и правительств и в самой экономике создают полностью новое общество и делают вчерашние правила устаревшими».

«Коротко говоря, если пробежать кодовую книгу цивилизации Второй волны от стандартизации к синхронизации и дальше к централизации, максимизации, специализации и концентрации, то будет видно, как по пунктам старые основные правила, которые определяли нашу повседневную жизнь и методы принятия социальных решений, находятся в процессе революционных преобразований и потрясений, вызванных Третьей волной».

«… граница между потребителем и производителем все больше стирается, что все большее значение приобретает «производитель для себя». К тому же мы неясно замечаем гигантские изменения, которые трансформируют даже роль самого рынка в нашей жизни и в мировой системе».

«…мы движемся в направлении к экономике будущего, в которой множество людей никогда не будут заняты полный рабочий день или в которой понятие «полного рабочего дня» приобретет другое значение, как это было совсем недавно, когда рабочая неделя или год становились все короче».

«Появление «производителя для себя» меняет весь экономический ландшафт».

«Третья волна создаст первую в истории «трансрыночную» цивилизацию.

Под словом «трансрыночная» я понимаю цивилизацию … зависящую от рынка, и больше не поглощенную необходимости строить, расширять, разрабатывать и интегрировать эту структуру. Цивилизацию, способную поставить на повестку дня новые задачи, так как рынок уже построен».

«Когда началась Третья волна, наша родная планета казалась более крошечной и гораздо более уязвимой. Наше место во Вселенной мы считали менее грандиозным. И именно удаленная возможность того, что мы не одиноки во Вселенной, дает нам время подумать.

Наше представление о природе уже не такое, каким оно было раньше».

«Мыслители Третьей волны поставлены теперь перед очевидным фактом: мы близки к тому, чтобы стать «проектировщиками» эволюции. Никогда до этого эволюция не рассматривалась с подобной точки зрения».

«Третья волна изменила наше мироощущение, скорее рассеивая, чем концентрируя человеческое сообщество. … все высокоразвитые в техническом отношении страны уже испытывают … эти тенденции».

«Причинность в Третьей волны дает картину мира как единство форм системы взаимодействующих сил. Мир наполнен удивительными явлениями — изменениями, которые увеличиваются, так же как и уменьшаются, многими другими явлениями; во всяком случае, это не система бильярдных шаров, которые без конца носятся по предсказуемым траекториям, с треском сталкиваясь друг с другом на космическом игровом столе. Этот мир более незнакомый и чуждый нам, чем механистический мир, предлагался Второй волной».

«Сегодня, поскольку наши представления о природе изменились, национальные государства сами собой трансформируются, делая следующий шаг в направлении цивилизации Третьей волны».

«…мы создаем новую многоуровневую мировую игру, участники которой — не только нации, но и корпорации, профсоюзы, политические, этнические и культурные группировки, транснациональные ассоциации и наднациональные организации. По мере того как формируется новая мировая система, государство-нация, существование которого уже угрожает давление снизу, все больше и больше теряет власть».

«В предстоящие десятилетия следует ожидать появления новых общемировых организаций, способных представлять как к национальным, так и постнациональной интересы».

«Поскольку нация распадается и реструктурируется, поскольку на мировой сцене появляются транснациональные корпорации и другие новые факторы, поскольку растут нестабильность и угроза войны, нам придется изобрести новые политические формы или «вместилища», чтобы установить подобие порядка в этом мире — мире, в котором государство-нация по многим причинам становится опасным анахронизмом».

«Быстрый подъем Третьей волны не только знаменует конец империй Второй волны, он также ломает наши надежды на то, что можно покончить с бедностью на планете старыми способами».

«Очевидно, в мире, где происходит все большая дифференциация, мы должны не обращаться к моделям индустриального настоящее и доиндустриального прошлого, а искать совершенно новые пути и смотреть в будущее».

«Стратегии развития завтрашнего дня придут не из Вашингтона или Москвы, не из Парижа или Женевы, а из Африки, Азии и Латинской Америки. Они будут приспособлены к местным потребностям. Они не станут развивать экономику в ущерб экологии, религии, культуре, семейным традициям и психологической атмосфере существования. Они не будут пытаться имитировать чужие модели. Первая волна, вторая и, наконец, третья …

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

Но приход Третьей волны рисует все наши усилия в другой перспективе, так как этот подход предоставляет совершенно новые возможности как бедным, так и богатым нациям мира».

«…все больше мыслителей, социологов, ученых и исследователей верят, что такая трансформация начинается уже сегодня, подводя нас к радикально новому синтезу, который образно можно охарактеризовать так: Ганди и спутники».

«Третья волна несет в себе потенциал для революционных преобразований не только в технологии или энергетике, но и в сознании и поведении индивида».

«И бедные, и богатые стоят на стартовой линии в начале пути к новому и поразительно отличного от современного человечеству будущего».

«И в то же время мы рассчитываем на выживание. И поэтому важно знать, куда ведет нас путь этих изменений. В каком мире мы будем жить, если сумеем избежать опасностей, которые нас ждут? Иными словами, какую форму обретает общество будущего?».

«Люди Третьей волны, несомненно, произведут новые представления о природе, прогресс, эволюции, время, пространство, материю и причинность. Их мышление будет менее механистическое, в большей степени сформировано такими понятиями, как процесс, обратная связь, нарушение равновесия. Они будут лучше нас знать, что закономерность может иметь прямое следствие отсутствие закономерности.

Появятся новые религиозные течения, новые научные теории, новое понимание природы человека, возникнут новые виды искусства, обладают гораздо большим разнообразием, чем в индустриальную эпоху. Возникающая мультикультура будет роздиратися противоречиями, пока не разовьются новые формы группового решения конфликтов (отстала юридическая система, которая существует в настоящее время, окажется непригодной для высокодифференцированного общества)».

«…цивилизация Третьей волны — это практопия, практопическое будущее. Это цивилизация, которая поощряет индивидуальное развитие, что приветствует расовое, региональное, религиозное и культурное разнообразие. Цивилизация, в значительной степени организована вокруг дома. Цивилизация, не застывшая, но пульсирующая, непрерывно порождает новое, и в то же время способна обеспечить стабильность тем, кто в ней нуждается. Цивилизация, не отдает все свои силы и энергию рынка. Цивилизация, способная направить сильные страсти в искусство. Цивилизация, стоит перед лицом беспрецедентных в истории выборов (приведем лишь один пример — выбор между генетикой и эволюцией) и необходимостью выработки новых этических и моральных норм, на основе которых этот выбор можно осуществлять. И наконец, это демократическая и гуманная цивилизация, поддерживает равновесие с биосферой и не попадает в опасную экономическую зависимость от остального мира. Достичь всего этого — трудная задача. Но выполнимая».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

«Чтобы создать желаемое эмоциональную жизнь и здоровую психосферу для зарождения цивилизации будущего, мы должны признать три основных требования любой личности: потребности в общности, структуре и содержании. Поняв, как крах общества Второй волны подрывает эти потребности, мы смогли бы приступить к созданию более здорового психологического среды для нас самих и наших детей в будущем».

«Недостаточно, однако, изменить общество. Ибо по мере того, как мы создаем цивилизацию Третьей волны, решая наши ежедневные задачи, цивилизация Третьей волны, в свою очередь, будет формировать нас. Зарождается новая Психосфера, которая основательно изменит наш характер».

«… наша задача — искать не мифического «человека», а те черты характера, которые с наибольшей вероятностью будут цениться цивилизацией завтрашнего дня».

«Личности будущего должна отвечать политика будущего».

«Первый еретический принцип правительства Третьей волны — принцип власти меньшинств. В расчет принимается не большинство, а меньшинства. И наши политические системы должны все больше отражать этот факт».

«Сегодня в любой сфере общественной жизни — в наших семьях, наших школах, нашем бизнесе и церквях, в наших энергетических системах и коммуникациях — мы сталкиваемся с необходимостью создавать новые формы Третьей волны, и миллионы людей во многих странах уже начинают это делать».

«Итак, ответственность за изменение лежит на нас. Мы должны начать с себя, научиться не закрывать свои умы для нового, удивительного, что кажется радикальным. Это означает борьбу с убийцами идей, которые бросаются вперед, чтобы уничтожить любую новое предложение на том основании, что она непрактична, при этом защищая все, что существует сейчас, как практическое, независимо от того, насколько оно может быть абсурдным, гнетущим и бездеятельным. Это означает борьбу за свободу слова — право людей выражать свои мысли, даже еретические. Кроме того, это означает начало процесса реконструкции сейчас, до того как дальнейший распад существующих политических систем пошлет силы тирании маршировать по улицам и сделает невозможным мирный переход к демократии XXI века.

Если мы начнем сейчас, мы и наши дети сможем принять участие в волнующей перестройке не только наших устаревших политических структур, но и самой цивилизации.

Как поколению первых революционеров, нам досталась судьба творить».

Картинки по запросу Тоффлер Э. Третья волна.

Артур Шопенгауэр — немецкий философ

Жизненный путь

Артур Шопенгауэр (нем. Arthur Schopenhauer) родился 22 февраля 1788 года в Данциге (ныне Гданьск). В 1799 году он поступил в частную гимназию Рунге, где обучались сыновья самых знатных граждан, готовясь к занятиям коммерцией, а через четыре года продолжил свое обучение в Уимблдоне (Великобритания). В 1805 году Артур начинает работать в конторе торговой компании в Гамбурге. На этом его образование не закончилось. Два года он посвящает подготовке и в 1809 году поступает на медицинский факультет Геттингенского университета, а несколько позже переходит на философский факультет. Артур в совершенстве владел английским, французским, итальянским и испанским языками. В 1811 году Артур переезжает в Берлин, там посещает лекции Фихте и Шляйермахера. А в 1812 году Йенский университет заочно удостаивает его звания доктора философии. Свой основной труд «Мир как воля и представление» Артур Шопенгауэр завершает в 1819 году, и вскоре он получает звание доцента. Начинается его преподавательская карьера в Берлинском университете. В 1839 году Шопенгауэр получил премию Королевского норвежского научного общества за конкурсную работу «О свободе человеческой воли». В 1844 году вышло второе издание его работы «Мир как воля и представление», некоторые главы которой стали очень известными. С 1851 года, после издания «Афоризмов житейской мудрости», он получил публичное признание. В последнее десятилетие жизни Артур Шопенгауэр стал известным, и у него появилось много учеников. В 1859 году было издано продолжение «Мира как воли и представления», а в 1860 – «Двух основных идей этики». Артур Шопенгауэр умер от пневмонии 21 сентября 1860 года во Франкфурт-на-Майне. 

Некоторые цитаты

Картинки по запросу Артур Шопенгауэр

Картинки по запросу Артур Шопенгауэр

Картинки по запросу Артур Шопенгауэр

Картинки по запросу Артур Шопенгауэр

Картинки по запросу Артур Шопенгауэр

Картинки по запросу Артур Шопенгауэр

Картинки по запросу Артур Шопенгауэр

Картинки по запросу Артур Шопенгауэр

 

 

Эндрю Карнеги

Жизненный путь

Эндрю Карнеги (англ. Andrew Carnegie) родился 25 ноября 1835 года в небольшом доме в шотландском селении Данфермлин. Его отец принадлежал к рабочей аристократии. Семья жила в доме, одновременно являющемся ткацкой мастерской. Дела шли хорошо, пока нарастающая мощь пара 19 столетия не стала вытеснять кустарные производства. 17 мая 1848 года семейство, заняв деньги на дорогу, эмигрировало в Соединенные Штаты. Эндрю в тот период было 13 лет. Эндрю нашел работу мальчика при бобинах на текстильной фабрике, производившей хлопчатобумажные ткани. За эту работу ему платили 1 доллар 20 центов в неделю. Шотландец, у которого работал Эндрю, расширял производство. В результате Эндрю превратился в конторского служащего. Его зарплата выросла до 2-х долларов в неделю. После двенадцатичасовой смены мальчик оправлялся в центр Питсбурга к бухгалтеру, которого несколько юношей убедили дать им уроки мемориально-ордерного учета. На этих занятиях юный Карнеги обнаружил в себе способности к математике. Далее в жизни Эндрю произошла случайная встреча, которая позволила ему попасть на работу в «Телеграфную компанию О’Рейли». Зарплата поднялась до 11 долларов 25 центов в месяц, а вскоре уже составляла 13,50. Семья Карнеги быстро восстанавливала свое материальное положение и вскоре смогла вернуть не только деньги, занятые на переезд, но и купить собственный дом. В 1855 году Карнеги становится телеграфистом и личным помощником Томаса Скотта, заведующего Питтсбургским отделением Пенсильванской железной дороги. Его зарплата поднялась до 35 долларов. А само назначение позволило быть в самом эпицентре транспортных перевозок в одном из самых быстроразвивающихся промышленных районов Соединенных Штатов. Спустя 4 года Эндрю занимает пост Скотта. А спустя еще три года Карнеги основал компанию по строительству железных мостов Keystone Bridge Works. Свой первый миллион он заработал в 1881 году. В 1900 году доходы его компании достигают $40 млн. В 1901 году Карнеги продал бизнес финансисту и промышленнику Джону Пирпонту Моргану и занялся благотворительностью. Также в 1910 году Эндрю Карнеги создает Фонд во имя мира между народами и для проведения изысканий в области международного права, экономики и истории с целью улучшения взаимопонимания между нациями. Умер Эндрю Карнеги в возрасте 83 лет 11 августа 1919 года в Ленноксе (штат Массачусетс, США) от бронхиальной пневмонии.

Некоторые цитаты

Картинки по запросу Эндрю Карнеги цитаты

Излишние богатства — это священное бремя, которое накладывает на своего обладателя долг распорядиться им в течение своей жизни так, чтобы эти богатства пошли на пользу обществу.
Человек, умирающий богатым, умирает опозоренным.
В нашем возрасте возникает проблема: как правильно распорядиться имуществом. Поэтому богатого и бедного должны связывать узы братства.

Картинки по запросу Эндрю Карнеги цитаты

Шесть правил мотивации Эндрю Карнеги

1.Определите точное количество денег, которое вы хотели бы иметь. Недостаточно сказать: «Я хочу иметь много денег». Будьте точны и конкретны.
2.Честно скажите себе, чем вы готовы заплатить за желаемое богатство.
3.Наметьте срок, к которому будете обладать этими деньгами.
4.Составьте конкретный план действий для выполнения вашего желания и начинайте действовать немедленно, независимо от того, готовы вы реализовать его или нет.
5.Запишите все обдуманное: количество денег, время, к которому хотите их иметь, чем вы готовы пожертвовать в обмен, план действий.
6.Каждый день перед отходом ко сну и утром после пробуждения с закрытыми глазами проговаривайте вслух с чувством, толком, расстановкой свои записи. Читая, представляйте, чувствуйте и верьте в то, что деньги уже ваши.

Картинки по запросу Эндрю Карнеги цитаты

Никакие способности и возможности не имеют значения, если человек обеспечен.
Не успокаивайтесь только на том, что исполнили свой долг.
Делайте больше. Скачки выигрывает лошадь, опередившая своих соперников на голову.
Проявляя милосердие, нужно придерживаться главного принципа: помогай тому, кто способен помочь себе и сам.
Никогда не пробьется наверх тот, кто не делает того, что ему говорят, и тот, кто делает не больше того, что ему говорят.

Картинки по запросу Эндрю Карнеги цитаты

 

 

Николай Пирогов

Жизненный путь

Николай Иванович Пирогов родился (13) 25 ноября 1810 года в Москве. После школы решает стать врачом и поступает в МГУ на медицинский факультет. Затем продолжает образование за границей. Пять лет работает в прибалтийском городе Дерпт и здесь же защищает докторскую. В 26 лет молодой хирург становится профессором Дерптского университета, а через несколько лет уезжает в Петербург. В северной столице занимается теорией и практикой: руководит кафедрой хирургии в Медико-хирургической Академии и организует клинику госпитальной хирургии. В том числе готовит военных хирургов. В 1847 году Пирогов практикует полевую хирургию в армии на Кавказе. Здесь он применяет на практике свои разработки, например, впервые проводит обезболивание эфиром, делает перевязки не лубками, а накрахмаленными бинтами. Пирогов разработал метод, который сейчас в честь него назван «операцией Пирогова», он лег в основу остеопластических операций. Хирург также ввел новую дисциплину – топографическую анатомию (так называемую «ледяную анатомию»). Исследования на замороженных трупах позволили выпустить иллюстрированное руководство для хирургов. Атлас стал незаменимым вкладом в оперативную хирургию. В Крымскую войну Пирогов стал главным хирургом осажденного Севастополя. Здесь, спасая раненых, хирург впервые применил гипсовую повязку. А также начал медицинскую подготовку сестер милосердия. В Севастополе Пирогов расширяет методы военно-полевой хирургии. После войны хирург возвращается в Санкт-Петербург, но из-за конфликта с императором попадает в опалу. А спустя несколько лет его вообще увольняют с государственной должности и высылают в Одессу. И это не смотря на то, что заслуги хирурга признали во многих иностранных академиях. В своем имении рядом с Винницей ученый организует бесплатную больницу и проводит там почти весь остаток жизни. Он уезжал оттуда лишь в 1870 году на фронт прусско-французской войны и русско-турецкой – в 1877 году. В 1881 году хирург получил звание почетного гражданина Москвы. Умер Николай Иванович Пирогов (23 ноября) 5 декабря 1881 года в своем имении под Винницей. 

Некоторые цитаты

Без вдохновения нет воли, без воли нет борьбы, а без борьбы — ничтожество и произвол.

Без здравого смысла все правила нравственности ненадежны.

Будущее принадлежит медицине предохранительной. Эта наука, идя рука об руку с лечебной, принесет несомненную пользу человечеству.

Будущее принадлежит медицине профилактической. 

Быть счастливым счастьем для других — вот настоящее счастье и земной идеал жизни всякого, кто посвящает себя медицинской профессии. Его девиз: ищи и будь человеком.

Картинки по запросу николай пирогов цитаты

В душе каждой человеческой особи есть частичка не от мира сего, ищущая себе и духовной пищи.

В педагогике, возведенной в степень искусства, как и во всяком другом искусстве, нельзя мерить действия всех деятелей по одной мерке, нельзя закабалить их в одну форму; но, с другой стороны, нельзя и допустить, чтобы эти действия были совершенно произвольны, неправильны и диаметрально противоположны.

Вера необходима, как самая глубокая потребность души, индивидуально для каждого более, чем для общества.

Вера – это чистое отвлечение души: тут нет никаких мирских целей и задач.

Веруй в любовь и уповай в благодать Высшего предопределения; молись всеобъемлющему духу любви и благодати о благодатном настроении твоего духа. Ни для тебя, ни для кого другого ничто не переменится на свете – не стихнут бури, не усмирятся бушующие элементы; но ты, но настроение твоего духа может быть изменено… верой в благодать Святого Духа.

Картинки по запросу николай пирогов цитаты

Война — это травматическая эпидемия.

Все высокое и прекрасное в нашей жизни, науке и искусстве создано умом с помощью фантазии, и многое — фантазиею при помощи ума. Можно смело утверждать, что ни Коперник, ни Ньютон без помощи фантазии не приобрели бы того значения в науке, которым они пользуются.

Все готовящиеся быть полезными гражданами должны сначала научиться быть людьми.

Все мыслители, я думаю, пришли к такому заключению, что воспитание нужно начинать с колыбели.

Всякая школа славится не числом, а славою своих учеников.

Где господствует дух науки, там творится великое и малыми средствами.

Для врача, ищущего веры, самое трудное уверовать в бессмертие и загробную жизнь. Это потому, во-первых, что главный объект врачебной науки и всех занятий врача есть тело, так скоро переходящее в разрушение; во-вторых, врач ежедневно убеждается наглядно, что все психические способности находятся не только в связи с телом, но и в полной от него зависимости.

Если мы желаем наше мировоззрение сделать влиятельным в нашем нравственном быте, а это именно сделалось для меня необходимостью, то мы не должны основывать его на одних положительных, чисто фактических и чувственных данных. Вера – это чистое отвлечение души: тут нет никаких мирских целей и задач. Вера необходима, как самая глубокая потребность души, индивидуально для каждого более, чем для общества. В душе каждой человеческой особи есть частичка не от мира сего, ищущая себе и духовной пищи. 

Жить на белом свете — значит постоянно бороться и постоянно побеждать.

Иногда — ни с того ни с сего — приходят мысли плохие и подлые.

Истинный предмет учения состоит в приготовлении человека быть человеком.

Книги — это общество. Хорошая книга, как хорошее общество, просвещает и облагораживает чувства и нравы. Скажи мне, какие книги ты читаешь, и я скажу, кто ты.

Когда ни одно предопределенное горе, ни одна предопределенная беда не может быть устранена от тебя, ты все-таки можешь остаться спокойным, если благодать молитвы сделает тебя менее впечатлительным и более твердым к перенесению горестей и бед.

Кто хочет телесным наказанием пристыдить виновного, не значит ли — хочет стыдом действовать на человека, потерявшего стыд?

Медицина — любовь моя и жизнь моя! 

Мне нужен был отвлеченный, недостижимо высокий идеал веры. И принявшись за Евангелие, которого я никогда еще не читывал, а мне уже было 38 лет от роду, — я нашел для себя этот идеал.

Молодость является с ее страстями, вспышками и порывами. Между тем, кто не забыл свою молодость и изучал чужую, тот не мог не различить и в ее увлечении стремлений высоких и благородных, не мог не открыть и в ее порывах грозной борьбы духа за дорогое человеку стремление к истине и совершенству.

Не обязано ли общество и государство, — предполагая, что оно богаче и средствами, и мыслями, — помогать достижению всестороннего развития способностей и добрых склонностей ребенка? И эти обязанности общества и государства не делаются ли еще священнее там, где они признают воспитание своей монополией?

Не спешите с вашей прикладной реальностью. Дайте созреть и окрепнуть внутреннему человеку: наружный успеет еще действовать; он, выходя позже, но управляемый внутренним, будет, может быть, не так ловок, не так сговорчив и уклончив, как воспитанники реальных школ; но зато на него можно будет вернее положиться; он не за свое не возьмется. Дайте выработаться и развиться внутреннему человеку! Дайте ему время и средства подчинить себе наружного, и у вас будут и негоцианты, и солдаты, и моряки, и юристы; а главное, у вас будут люди и граждане.

Не учивши дитя, можно вырастить круглого невежду; но если его не воспитывать, то оно воспитается собственными средствами, и вся разница будет заключаться в том, что оно может воспитаться дурно тогда, когда могло бы воспитаться разумно и правильно.

Одностороннее искусственное воспитание, с его временными и прикладными целями, получаемое в школе, рано или поздно вступает в разлад с жизнью, которая беспрерывно требует полноты и всестороннего развития человеческих способностей.

Односторонний специалист есть либо грубый эмпирик, либо ученый шарлатан.

После того, как я убедился, что не могу быть ни атеистом, ни деистом (не вера, а доктрина, построение чистого ума), я искал успокоение и мира души, и, конечно, пережитое уже мною чисто внешнее влияние таинств церковных богослужений и обрядов не могло успокоить взволнованную душу… Мне нужен был отвлеченный, недостижимо высокий идеал веры. И, принявшись за Евангелие…, а мне было уже 38 лет от роду, я нашел для себя этот идеал.

Картинки по запросу николай пирогов цитаты

 

Оскар Уайльд — самый остроумный человек Великобритании

Жизненный путь

Оскар Уайльд родился 16 октября 1854 года в Дублине. Его родители были неординарными личностями, они оказали значительное влияние на формирование сына. Отец – известнейший врач-офтальмолог и отоларинголог, высоко эрудированный человек. Мать – хозяйка светского салона, поэтесса, убеждённая в том, что рождена для величия. Он взял от них многое, унаследовав от отца редкую трудоспособность и любознательность, от матери — мечтательный ум, аристократизм, страсть к красоте и убеждение в своей гениальности. Оскар получил прекрасное образование, сначала в Королевском колледже в Эннискиллене, потом в Тринити колледже в Дублине, и в итоге в 1878 году с отличием окончил Оксфорд. В Оксфорде Уайльд создал самого себя. Он выработал кристальный английский акцент, приобрел репутацию человека, блистающего без особых усилий. Здесь же оформилась его особая философия искусства как смысла жизни и платформы мировоззрения. После окончания университета он перебрался в Лондон, где быстро влился в светскую жизнь. Уайльдом стали «угощать» посетителей салонов – за остроумие, прекрасную речь, блестящие манеры. Он стал моден в свете, а его манера одеваться произвела революцию в стиле чопорных британцев. Ранние стихи его отмечены влиянием импрессионизма, в них выражены непосредственные единичные впечатления, они невероятно живописны. Его первый поэтический сборник «Стихотворения» был опубликован в 1881 году, а вскоре Уайльд отправился с лекциями в США. В Америке он провел год, читая блестящие лекции в ведущих университетах. Ненадолго вернувшись в Лондон, Уайльд едет в Париж. Там он знакомится с элитой мировой литературы (Поль Верлен, Эмиль Золя, Виктор Гюго, Стефан Малларме, Анатоль Франс и др.) и завоёвывает без особых трудностей их симпатии. Вернувшись на родину, он встречает Констанс Ллойд, влюбляется и в 29 лет становится семьянином. У них рождаются двое сыновей, для которых Уайльд сочиняет сказки. На жизнь он в это время зарабатывал журналистикой. В 1891 году увидела свет повесть «Портрет Дориана Грея», самое известное произведение Уайльда. Ее успех сногсшибателен. За романом последовал ряд блистательных комедийных пьес. С 1895 по 1897 годы Оскар отбывал наказание, обвиненный в гомосексуализме – судя по всему, это была месть маркиза Куинсберри за потерянное влияние на своего сына, юного красавца Альфреда Дугласа. Тюрьма значительно повлияла на Уайльда — «самое страшное не то, что жизнь разбивает сердце… но то, что она обращает сердце в камень» — напишет он позже… После выхода из тюрьмы он уезжает в Париж, сменив имя на Мельмота. Во Франции Уайльд написал знаменитую поэму «Баллада Редингской тюрьмы». Скончался Оскар Уайльд в Париже 30 ноября 1900 года от менингита, последовавшего за ушной инфекцией. В конце 2007 года британская газета «The Telegraph» признала Оскара Уайльда самым остроумным человеком Великобритании. Он обошёл самого Шекспира и Черчилля.

Некоторые цитаты

Разные

Время — потеря денег.
Естественность — всего лишь поза, и к тому же самая раздражающая из всех, которые мне известны.
Пунктуальность — вор времени.
… я не выношу вульгарный реализм в литературе. Человека, называющего лопату лопатой, следовало бы заставить работать ею — только на это он и годен. («Портрет Дориана Грея»)
…Жизнь слишком важна, чтобы рассуждать о ней серьёзно.
Амбиции — это последнее прибежище неудачников. («Заветы молодому поколению»)
Атеизм нуждается в религии ничуть не меньше, чем вера.
Бессмысленно делить людей на хороших и дурных. Люди бывают либо очаровательны, либо глупы.
Большинство из нас — это не мы. Наши мысли — это чужие суждения; наша жизнь — мимикрия; наши страсти — цитата!
Бремя наших дней слишком тяжко для того, чтобы человек мог нести его в одиночестве, а мирская боль слишком глубока для того, чтобы человек в одиночку был в состоянии её пережить. («Молодой король»)
Будь собой, остальные роли заняты.


Бывать в обществе просто скучно. А быть вне общества — уже трагедия.

Картинки по запросу оскар уайльд картинки цитаты

В Америке, в Скалистых горах я видел единственный разумный метод художественной критики. В баре над пианино висела табличка: «Не стреляйте в пианиста — он делает все, что может».
В жизни бывают только две настоящие трагедии: одна — когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая — когда получаешь.
В жизни возможны только две трагедии: первая — не получить то, о чем мечтаешь, вторая — получить. («Веер леди Уиндермир»)
В нашей жизни возможны только две трагедии. Одна — это когда не получаешь того, что хочешь, другая — когда получаешь. Вторая хуже, это поистине трагедия!
Всё можно пережить, кроме смерти; все можно перенести, кроме хорошей репутации.
В реальном мире фактов грешники не наказываются, праведники не вознаграждаются. Сильному сопутствует успех, слабого постигает неудача. Вот и всё. («Портрет Дориана Грея»)
Верность в любви, как и последовательность и неизменность мыслей, — это попросту доказательство бессилия.
Вещь есть то, что в ней можно узреть… (De profundis)
Во всём, к чему люди относятся серьёзно, нужно видеть комическую сторону вещей.
Все мы в сточной канаве, но некоторые смотрят на звёзды. («Веер леди Виндермир»)
Всегда приятно не прийти туда, где тебя ждут.
Всякий раз, когда человек допускает глупость, он делает это из самых благородных побуждений.
Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе и отравляет нас. А согрешив, человек избавляется от влечения к греху, ибо осуществление — это путь к очищению. После остаются лишь воспоминания о наслаждении и сладострастие раскаяния. Единственный способ отделаться от искушения — уступить ему.
Дети начинают с любви к родителям. Взрослея, они начинают их судить. Иногда они их прощают.
Душа рождается старой, но становится все моложе. Это комедия жизни. Тело рождается молодым и стареет. И вот это — трагедия.
Единственное, о чем никогда не пожалеешь, это наши ошибки и заблуждения.
Единственный способ отделаться от искушения — поддаться ему. («Портрет Дориана Грея»)
Есть три вида деспотов. Первый терроризирует тело. Второй терроризирует душу. Третий — в равной степени тело и душу. Первого зовут Князь, второго зовут Папа, третьего — Народ («Душа человека при социализме»)
Жизнь никогда не бывает справедливой. Для большинства из нас так оно, пожалуй, и лучше.
За прекрасным всегда скрыта какая-нибудь трагедия. Чтобы зацвёл самый скромный цветочек, миры должны претерпеть родовые муки.
Знать своих друзей — это чрезвычайно опасная вещь.
Иногда то, что мы считаем мёртвым, долго ещё не хочет умирать. («Портрет Дориана Грея»)
Искусство — это самая выразительная из всех известных форм индивидуализма. («Душа человека при социализме»)
Истина перестает быть правдой, когда больше чем один человек верит в нее. («Заветы молодому поколению»)
Истинны в жизни человека не его дела, а легенды, которые его окружают. Никогда не следует разрушать легенд. Сквозь них мы можем смутно разглядеть подлинное лицо человека.

Картинки по запросу оскар уайльд картинки цитаты
Как только каннибалам начинает угрожать смерть от истощения, Господь, в своём бесконечном милосердии, посылает им жирного миссионера.
Какая прекрасная сегодня луна! — Да, но если бы вы видели её до войны…
Книги, которые мир называет аморальными, — это книги, которые демонстрируют миру его позор.
Когда боги хотят наказать нас, они отвечают на наши молитвы. («Идеальный муж»)

Картинки по запросу
Когда со мной сразу соглашаются, я чувствую, что я не прав.
Красота души растёт, чтоб обрести дар видеть бога («Святая блудница, или Женщина, покрытая драгоценностями»)

Картинки по запросу оскар уайльд картинки цитаты
Лечите душу ощущениями, а ощущения пусть лечит душа.
Любовь к себе — это начало романа, который длится всю жизнь. («Заветы молодому поколению»)
Люди всегда разрушают то, что любят сильнее всего.
Люди всегда смеются над своими трагедиями — это единственный способ переносить их.
Материнство — факт. Отцовство — мнение.
Между капризом и вечной любовью разница та, что каприз длится несколько дольше. (Портрет Дориана Грея)
Мир делится на два класса — одни веруют в невероятное, другие совершают невозможное.

Картинки по запросу оскар уайльд картинки цитаты
Молитва должна оставаться без ответа, иначе она перестаёт быть молитвой и становится перепиской.
Мы считаем модным то, что носим сами и немодным то, что носят другие.
Мысль, которая не опасна, не достойна называться мыслью.
На древнегреческом портале античного мира было начертано: познай самого себя. На портале современного мира будет начертано: будь самим собой.
Немного искренности — вещь опасная, но абсолютная искренность просто фатальна. («Критик как художник»)
Ничего не делать — это одно из самых сложных занятий, самое сложное и самое интеллектуальное. («Критик как художник»)
Облагораживает человека только интеллект.
Образование — восхитительная вещь, но следует помнить хотя бы время от времени, что ничему тому, что действительно следует знать, обучить нельзя. («Критик как художник»)
Общественное мнение торжествует там, где дремлет мысль.
Общество испытывает поистине ненасытное любопытство ко всему, любопытства не заслуживающему.
Общество часто прощает преступника. Но не мечтателя.
Общество часто прощает преступников, но никогда не прощает мечтателей. («Критик как художник»)
Опыт — это имя, которое каждый даёт своим ошибкам.
Опытом люди называют свои ошибки.

Картинки по запросу оскар уайльд картинки цитаты

Патриотизм — это великое бешенство.
Положительные люди действуют на нервы, плохие — на воображение.
Понятие добра и зла доступно лишь тем, кто лишен всех остальных понятий.
После хорошего обеда можно простить кого угодно, даже своих родственников.
Последовательность — последнее прибежище людей, лишенных воображения.
Поэт может вынести всё, кроме опечатки.
Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой.
Самые большие загадки таит в себе то, что мы видим, а не то, что скрыто от наших глаз.
Смех — неплохое начало для дружбы, и смехом же хорошо её закончить.
Совесть — официальное название трусости.
Спорить — это так вульгарно. Ведь в приличном обществе всегда придерживаются одного и того же мнения («Замечательная ракета»)
Судьба не шлёт нам вестников — для этого она достаточно мудра или достаточно жестока. («Портрет Дориана Грея»)
Существует только один грех — глупость. («Критик как художник»)
Те, кто видит различие между душой и телом, не имеют ни тела, ни души.
Теперь хорошее воспитание — только помеха. Оно от слишком многого отгораживает.
Только поверхностные люди не судят по внешности.
Только пустые люди знают себя. («Заветы молодому поколению»)
Только слова придают реальность явлениям.
Тому, что действительно нужно знать, никто не научит.
Трагедия старости не в том, что ты стар, а в том, что по-прежнему считаешь себя молодым.
Трудно избежать будущего.
У каждого святого есть прошлое, у каждого же грешника есть будущее. («Веер леди Уиндермир»)
У меня непритязательный вкус: мне вполне достаточно самого лучшего
У природы, конечно, благие намерения, но, как однажды сказал Аристотель, она не в состоянии воплотить их в жизнь.
Убийство — всегда промах. Никогда не следует делать того, о чём нельзя поболтать с людьми после обеда.
Умеренность — роковое свойство. Только крайность ведёт к успеху.
Фундаментом литературной дружбы служит обмен отравленными бокалами.
Циник — человек, знающий всему цену, но не знающий ценности.

Картинки по запросу оскар уайльд картинки цитаты

Человек должен вбирать в себя краски жизни, но никогда не помнить деталей. Детали всегда банальны.
Чтобы вернуть свою молодость, я готов делать все — только не вставать рано, не заниматься гимнастикой и не быть полезным членом общества.
Чужие драмы всегда невыносимо банальны.
Эгоизм — это не значит жить так, как хочешь, это требование к другим жить так, как вы этого хотите.
Я всегда удивляю сам себя. Это единственное, ради чего стоит жить.
Я могу устоять против всего, кроме соблазна.
Я умираю, как жил, — не по средствам.
Наивысшая, как и наинизшая форма критики – есть вид автобиографии…
В наш век только бесполезные вещи и необходимы человеку.
Вся прелесть прошлого в том, что оно — прошлое. — глава VIII — «Портрет Дориана Грея»
Или я, или эти мерзкие обои в цветочек.

О религии и атеизме

Атеизм нуждается в вере ничуть не меньше, чем религия.
В истины веры верят не потому, что они разумны, а потому, что их часто повторяют.
Вера не становится истиной только потому, что кто-то за нее умирает
Как только каннибалам начинает угрожать смерть от истощения, Господь, в своём бесконечном милосердии, посылает им жирного миссионера.
Религия — очень распространенный суррогат веры.

О мужчинах и женщинах

Влюблённость начинается с того, что человек обманывает себя, а заканчивается тем, что он обманывает другого.
Женщины вдохновляют нас на создание шедевров, но мешают нашему вдохновению реализоваться.
Мужчина, читающий мораль, обычно лицемер, а женщина, читающая мораль, непременно дурнушка.
Дружба между мужчиной и женщиной невозможна. Страсть, вражда, обожание, любовь — только не дружба.

Картинки по запросу оскар уайльд картинки цитаты
Единственный способ, которым женщина может исправить мужчину, это довести его до такого состояния, когда он утратит какой бы то ни было интерес к жизни вообще.
Если вы хотите узнать, что на самом деле думает женщина, смотрите на неё, но не слушайте.
Есть что-то положительно скотское в спокойном характере мужчин.
Женская душа заключена в красоте, так же, как мужская — в силе. Если бы обе могли соединиться в одном человеке, мы получили бы идеал искусства, о каком люди мечтают с тех пор, как оно существует.
Женщина может изменить мужчину одним способом: причинить ему столько зла, чтоб он вовсе потерял вкус к жизни.
Женщины любят недостатки. Если этих недостатков изрядное количество, они готовы всё нам простить, даже ум… («Портрет Дориана Грея»)
Женщины относятся к нам, мужчинам, так же, как человечество — к своим богам: они нам поклоняются — и надоедают, постоянно требуя чего-то. («Портрет Дориана Грея»)
Женщины существуют для того, чтобы их любили, а не для того, чтобы их понимали. («Сфинкс без загадки»)
Женщины являются воплощением победы материи над духом — так же как мужчины воплощают победу духа над моралью. («Портрет Дориана Грея»)
Как может женщина быть счастливой с человеком, который упорно желает видеть в ней разумное существо?
Книга жизни начинается с мужчины и женщины в саду… и заканчивается апокалипсисом.
Когда мужчина делает именно то, чего ждет от него женщина, он не много выигрывает в ее глазах. Всегда нужно совершать поступки, которых женщина не может ожидать, и говорить то, чего она не в силах понять.
Любовь замужней женщины — великая вещь. Женатым мужчинам такое и не снилось.
Мужчин можно анализировать и обсуждать, женщин же только обожать.
Мужчина может быть счастлив с любой женщиной — при условии что он ее не любит.
Мужчины всегда хотят быть первой любовью женщины. Женщины мечтают быть последним романом мужчины.

Картинки по запросу оскар уайльд картинки цитаты
Мужчины женятся со скуки, женщины — из любопытства. И те, и другие испытывают разочарование. («Портрет Дориана Грея»)
Наши мужья ничего в нас не ценят. За этим приходится обращаться к другим. («Идеальный муж»)
Невозможное — это то единственное, чем имеет смысл заниматься.
Никогда не следует доверять женщине, которая называет вам свой возраст. Женщина, сказавшая это, может рассказать что угодно.

Картинки по запросу оскар уайльд картинки цитаты
Самая прочная основа для брака — взаимное непонимание.
Своих мужей всегда ревнуют некрасивые женщины. Красивым — не до того, они ревнуют чужих.
Только по-настоящему хорошая женщина способна совершить по-настоящему глупый поступок.
У женщин лучший способ защиты — нападение, а лучший способ нападения — внезапное и необъяснимое отступление.
У женщины поразительная интуиция: она может догадаться обо всём, кроме самого очевидного.

Картинки по запросу оскар уайльд картинки цитаты

Николай Рерих

 Жизненный путь

С детских лет Рериха влекли живопись, археология, история, но, прежде всего, богатейшее культурное наследие Востока. Все это, слитое воедино, позже дало удивительный результат, сделав творчество Николая Константиновича уникальным и ярким. Николай Константинович Рерих родился (27 сентября) 9 октября 1874 года в Петербурге, в семье нотариуса. До 1897 года Николай учился в Академии художеств у Куинджи, а также в студии Кормона в Париже. Позже Рерих был членом объединения «Мир искусства». В его ранних картинах определяющими сюжетами являлась древняя языческая Русь, красочные образы народного эпоса. Но уже с середины 1900-х годов тема Индии и Востока все чаще звучит на его полотнах и в литературных произведениях. Продолжая активно работать как живописец, Рерих в поздний свой период пишет также и огромные циклы автобиографических очерков «Листы дневника» и «Моя жизнь». Многогранный талант Николая Рериха ярко проявился в его работах для театральных постановок. Во время знаменитых «Русских сезонов» Дягилева в оформлении Рериха проходили «Половецкие пляски» из «Князя Игоря» Бородина, «Псковитянка» Римского-Корсакова, балет «Весна священная» на музыку Стравинского. В 1934—1935 годах Николай Константинович Рерих возглавляет экспедицию в районы Внутренней Монголии, Маньчжурии и Китая. С 1936 года постоянно жил и работал в Индии. Николая Рериха объявляли духовным водителем человечества, Антихристом, советским шпионом, руководителем мирового масонства и даже перевоплощением одного из индийских божеств… А он всегда оставался патриотом России и её гражданином, имея при себе лишь один российский паспорт. Мысль о возвращении на Родину не покидала его никогда. Сразу же по окончании войны художник запросил визу на въезд в Советский Союз, но 13 декабря 1947 года Николай Рерих умер в Наггаре (Индия), так и не узнав, что в визе ему отказали. В долине Кулу, на месте погребального костра, был установлен большой прямоугольный камень, на котором высечена надпись: «15 декабря 1947 года здесь было предано огню тело Махариши Николая Рериха — великого русского друга Индии. Да будет мир».

Картинки по запросу Николай Константинович Рерих цитаты картинки

Цитаты

Человеку, не умеющему понимать прошлое, нельзя мыслить о будущем.
Защита Родины есть и оборона культуры.
Поверх всяких Россий, есть одна незабываемая Россия. Поверх всякой любви, есть одна общечеловеческая любовь.

Картинки по запросу Николай Константинович Рерих цитаты картинки

Недавние кумиры человечества уже отброшены, и вместо них неизбежно и справедливо встает понимание Религии, доблести и труда. …Во многих странах мы возмущались атеизмом и цинизмом, которые, прикрываясь ложным названием материализма, являются порождениями самого несносного темного невежества.
Из древних чудесных камней сложите ступени грядущего.

знамя

Николай Рерих . «Знамя грядущего, 1925»

«Держава света» — сборник Николая Рериха, написанный им в Гималаях в феврале 1931 года.

Читая легенды, молодежь учится мечтать. Это великое качество, ибо оно наполняет сердца лучшими, мощными огнями. Этими огнями сердца молодежь познает, как различить, где истина.
Истина не познается расчетами, лишь язык сердца знает, где живет великая Правда, которая, несмотря ни на что, ведет человечество к восхождению.

гималаи

Николай Рерих  «Гималаи. Розовые горы»

Разве легенды не есть гирлянды лучших цветов? О малом, о незначительном и жалком человечество не слагает легенд. […] Во всяком случае, каждая легенда содержит нечто необычайное. Не ведет ли эта необычность дух человеческий поверх сумерек механического стандарта?
Легенда, которая освобождает нас от подавляющих условий каждодневной рутины, обновляет наше мышление, позволяет погружаться в новые глубины познания, полные неисчерпаемого молодого задора.
Мечты — не знаки безграмотности, но отличия утонченных душ.
Было бы величайшей ошибкой думать, что понятие героев совместно лишь с прошлым. Синтез нашей Эры выкристаллизовывает своих героев. Позволительно надеяться, что костры, тюрьмы и казни более не будут непременными атрибутами этих великих душ!

матерь

Николай Рерих «Матерь Мира»

СВЯЩЕННЫЕ ЗНАКИ
Рерих Николай Константинович

Мы не знаем.
Но они знают.
Камни знают.
Даже знают деревья.
И помнят.
Помнят,
кто назвал горы и реки.
Кто сложил бывшие города.
Кто имя дал незапамятным странам.
Неведомые нам слова.
Все они полны смысла.
Все полно подвигов.
Везде герои прошли.
«Знать» — сладкое слово.
«Помнить» — страшное слово.
Знать и помнить.
Помнить и знать.
Значит — верить.
Летали воздушные корабли.
Лился жидкий огонь.
Сверкала искра жизни и смерти.
Силою духа возносились каменные глыбы.
Ковался чудесный клинок.
Берегли письмена мудрые тайны.
И вновь явно все.
Все ново.
Сказка — предание сделалось жизнью.
И мы опять живем.
И опять изменимся.
И опять прикоснемся к земле.
Великое «сегодня» потускнеет завтра.
Но выступят священные знаки.
Тогда, когда нужно.
Их не заметят.
Кто знает?
Но они жизнь построят.
Где же священные знаки?

эверест

Николай Рерих. «Гималаи. Эверест»

Картинки по запросу Николай Константинович Рерих цитаты картинки

Дени Дидро

Жизненный путь

Дени Дидро (фр. Denis Diderot) родился 5 октября 1713 года в городе Лангре. Отец Дени Дидро был ножевых дел мастером, эта профессия передавалась в семье из поколения в поколение в течение двух столетий. По совету своего брата, каноника, отец отдает Дени в школу иезуитов, но потом оставляет мысль сделать Дени священником. Воспитание Дидро в парижском Сollege dе Harcourt принимает вполне светский характер. В Париже он увлекся новыми идеями, наводнившими столицу, чтением запрещенных книг. Вращаясь среди развитой, но бедной молодежи, он встречает не только единомышленников, но и друзей – Руссо, Д’Аламбера, Кондильяка, Туссена. Его ранний брак, случившийся в это время, продержался недолго. Прошло несколько лет. В свет выходит достаточно смелое произведение Дидро «Письмо о слепых». Это «письмо» послужило причиной трехмесячного заключения Дидро в Венсенский замок. Этот арест еще больше развил в Дидро революционные мысли. Именно в это время Дидро начал главный труд своей жизни – «Энциклопедию». В 1751 году был издан первый том. До 1772 года, когда вышли последние тома, тянется многострадальная, богатая гонениями, запретами и приостановками история великой Энциклопедии, давшей имя целому периоду в развитии человеческой мысли. Всего на работу над ней ушло более тридцати лет. Великая Энциклопедия Дидро стала первым научным изданием, содержащим не только чисто техническую информацию, рассчитанную на профессионалов, но и философские рассуждения, что и послужило одной из основных причин столь яростного неприятия властью этой книги. Во многих статьях, например, в статье «Свобода», принадлежащей самому Дидро, высказывались достаточно смелые взгляды на жизнь, которые не могли понравиться правительству Франции. В возрасте шестидесяти шести лет он вдруг увлёкся биологией и слушал курсы химии и анатомии у Руэля. Уже в пожилом возрасте Дидро искренне полюбил молодую девушку, m-lle Voland, и женился на ней. Он написал ей множество писем и победил предубеждение её родных своей искренней привязанностью. Она была посвящена во все его помыслы и намерения. Увы, и этот брак был недолгим. Жена умерла, и Дидро не смог перенести ее ранней смерти. Уйдя от шума и суеты, он доживал свои последние месяцы. Дени Дидро скончался 31 июля 1784 года в Париже. 
Картинки по запросу дени дидро  картинки

Некоторые цитаты

Везде, где признают бога, существует культ, а где есть культ, там нарушен естественный порядок нравственного долга, и нравственность падает.

Высшей степенью мудрости человечества является умение приспосабливаться к любым обстоятельствам.

Если хочешь писать о женщине, обмакни перо в радугу и стряхни пыль с крыльев бабочки.

Картинки по запросу дени дидро цитаты картинки

Где, как не в браке, можно наблюдать примеры чистой привязанности, подлинной любви, глубокого доверия, постоянной поддержки, взаимного удовлетворения, разделенной печали, понятых вздохов, пролитых вместе слез?

Для того, чтобы быть счастливым, нужно иметь хороший желудок, злое сердце и вовсе не иметь совести.

Излагать истину некоторым людям — это всё равно, что направить луч света в совиное гнездо. Свет только попортит совам глаза, и они поднимут крик. Если бы люди были невежественны только потому, что ничему не учились, то их, пожалуй, ещё можно было просветить; но нет, в их ослеплении есть система… Можно образумить человека, который заблуждается невольно; но с какой стороны атаковать того, кто стоит на страже против здравого смысла?


Наилучший порядок вещей — тот, при котором мне предназначено быть, и к чёрту лучший из миров, если меня в нём нет.

Религия мешает людям видеть, потому что она под страхом вечных наказаний запрещает им смотреть.

Человек не делает ничего, если цели нет и не делает ничего великого, если цель ничтожна.

Чудеса там, где в них верят. И чем больше верят, тем чаще они случаются.

Картинки по запросу дени дидро цитаты картинки
Человек перестаёт мыслить, когда перестаёт читать.

Величайшее недоразумение — это вдаваться в мораль, когда дело касается исторических фактов.

Отнимите у христианина страх перед адом, и вы отнимете у него веру.

Бог христиан — это отец, который чрезвычайно дорожит своими яблоками и очень мало — своими детьми.

Философы говорят много дурного о духовных лицах, духовные лица говорят много дурного о философах; но философы никогда не убивали духовных лиц, а духовенство убило немало философов.

Человек не будет свободен до тех пор, пока последний король не будет повешен на кишках последнего священника.

Картинки по запросу дени дидро цитаты картинки

Франсуа де Ларошфуко

Жизненный путь

Франсуа Ларошфуко родился 15 сентября 1613 года в Париже, в семье герцога. До смерти отца (1650) носил титул «принц де Марсийак». Происхождение предопределило его дальнейшую судьбу, бросив в самую гущу дворцовых интриг. Ларошфуко принимал деятельное участие в политической жизни Франции той эпохи. Он оказался в политической партии, враждебной кардиналу Ришелье, и был вынужден примкнуть к Фронде – широкому общественному течению против абсолютизма, существовавшему в 1648-1653 годах и состоявшему из представителей разных сословий, во главе с принцем Конде. Удалившись от двора, Ларошфуко поддерживал тесную связь с салонами мадам Сабле и мадам Лафайет. В 1665 году он опубликовал, ставшие впоследствии очень популярными, «Размышления, или Моральные изречения», более известные как «Максимы». В последующие годы вышло пять переработанных и дополненных изданий. Неизменный успех «Максим» на протяжении нескольких лет объясняется афористической четкостью мышления автора. Ларошфуко крайне пессимистически смотрит на природу человека. Основной его афоризм: «Наши добродетели – это чаще всего искусно переряженные пороки». В основе всех человеческих поступков он усматривает самолюбие, тщеславие и преследование личных интересов. Изображая эти пороки и рисуя портреты честолюбцев и эгоистов, Ларошфуко имеет преимущественно в виду людей своего круга, общий тон его афоризмов – крайне ядовитый. Особенно удаются ему жестокие определения, меткие и острые как стрела, например, изречение: «Все мы обладаем достаточной долей христианского терпения, чтобы переносить страдания… других людей». Не менее важным трудом Ларошфуко явились его «Мемуары» (1662), ценнейший источник о временах Фронды. Историю о подвесках королевы Анны Австрийской, лёгшую в основу романа «Три мушкетера», Александр Дюма взял именно из этого произведения Ларошфуко. В романе «Двадцать лет спустя» автор выведен под своим прежним титулом – принц де Марсийак. Умер Франсуа де Ларошфуко в Париже 17 марта 1680 года.

 

Цитаты

Бессилие есть единственный недостаток, который невозможно исправить.

Благодарность — просто тайная надежда на дальнейшее одобрение.

Благоприличие — наименее важный долг, а соблюдается строже всех других.

Боится презрения лишь тот, кто его заслуживает.

Брак — единственная война, во время которой вы спите с врагом.

Бывают в жизни положения, выпутаться из которых можно только с помощью изрядной доли безрассудства.

В повседневной жизни наши недостатки кажутся порою более привлекательными, чем наши достоинства.

В серьёзных делах следует заботиться не столько о том, чтобы создавать благоприятные возможности, сколько в том, чтобы их не упускать.

В человеческом сердце происходит непрерывная смена страстей, и угасание одной из них почти всегда означает торжество другой.

Великодушие есть рассудок гордости и самое верное средство получения похвал.

Величавость — это непостижимое свойство тела, изобретённое для того, чтобы скрыть недостаток ума.

Вернейший способ быть обманутым — это считать себя умнее других.

Ветер задувает свечу, но раздувает костёр.

Все жалуются на свою память, но никто не жалуется на свой ум.

Все расхваливают свою доброту, но никто не решается похвалить свой ум.

Картинки по запросу Франсуа Ларошфуко картинки

Всё, что посылает нам судьба, мы оцениваем в зависимости от расположения духа.

Высокомерие — это, в сущности, та же гордыня, во всеуслышанье заявляющая о своём присутствии.

Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди обычно решаются лишь в присутствии многих свидетелей.

Высшая ловкость состоит в том, чтобы всему знать истинную цену.

Высшее здравомыслие наименее здравомыслящих людей состоит в умении покорно следовать разумной указке других.

Где конец добру, там начало злу, а где конец злу, там начало добру.

Гораздо легче узнать человека вообще, чем какого-либо в частности.

Гордость свойственна всем людям; разница лишь в том, как и когда они её проявляют.

Гордыня всегда возмещает свои убытки и ничего не теряет, даже когда отказывается от тщеславия.

Гордыня не хочет быть должницей, а самолюбие не хочет платить.

Гордыня, сыграв в человеческой комедии подряд все роли и словно бы устав от своих уловок и превращений, вдруг является с открытым лицом, высокомерно сорвав с себя маску.

Дальновидный человек должен определить место для каждого из своих желаний и затем осуществлять их по порядку. Наша жадность часто нарушает этот порядок и заставляет нас преследовать одновременно такое множество целей, что в погоне за пустяками мы упускаем существенное.

Довольно много людей, презирающих богатство, но мало отдающих его.

До тех пор, пока мы любим, мы умеем прощать.

Картинки по запросу Франсуа Ларошфуко картинки

До тех пор, пока мы стремимся помогать людям, мы редко встречаемся с неблагодарностью.

Достойно вести себя, когда судьба благоприятствует, труднее, чем когда она враждебна.

Если бы нас не одолевала гордыня, мы не жаловались бы на гордыню других.

Если бы мы не льстили себе сами, нас не портила бы чужая лесть.

Если требуется большое искусство, чтобы вовремя высказаться, то немалое искусство состоит и в том, чтобы вовремя промолчать.

Есть люди с достоинствами, но противные, а другие хоть и с недостатками, но вызывают симпатию.

Есть люди, которым на роду написано быть глупцами: они делают глупости не только по собственному желанию, но и по воле судьбы.

Жажда заслужить расточаемые нам похвалы укрепляет нашу добродетель; таким образом, похвалы нашему уму, доблести и красоте делают нас умнее, доблестнее и красивее.

Жалость есть ни что иное, как сметливое предусматривание бедствий, могущих постигнуть и нас.

Жар дружбы согревает сердце, не сжигая его.

Желание говорить о себе и выказывать свои недостатки лишь с той стороны, с которой это нам всего выгоднее, — вот главная причина нашей искренности.

Женщины скорее могут преодолеть свою страсть, чем своё кокетство.

За отвращением ко лжи нередко кроется затаённое желание придать вес нашим утверждениям и внушить благоговейное доверие к нашим словам.

Завидуют только тому, с кем не надеются сравняться.

Зло, которое мы причиняем, навлекает на нас меньше ненависти и преследований, чем наши достоинства.

Иной раз нам не так мучительно покориться принуждению окружающих, как самим к чему-то себя принудить.

Изящество для тела — это то же, что здравый смысл для ума.

Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто её видел.

Истинное красноречие — это умение сказать все, что нужно, и не больше, чем нужно.

Истинно ловкие люди всю жизнь делают вид, что гнушаются хитростью, а на самом деле они просто приберегают её для исключительных случаев, обещающих исключительную выгоду.

Истинно мягкими могут быть только люди с твёрдым характером: у остальных же кажущаяся мягкость — это в действительности просто слабость, которая легко превращается в сварливость.

Искренность — это чистосердечие. Мало кто обладает этим качеством.

Как бы ни кичились люди величием своих деяний, последние часто бывают следствием не великих замыслов, а просто случайностью.

Как мы можем требовать, чтобы кто-то сохранил нашу тайну, если мы сами не можем её сохранить?

Как часто люди пользуются своим умом для совершения глупостей.

Какая это скучная болезнь — оберегать своё здоровье чересчур строгим режимом!

Какими бы преимуществами природа ни наделила человека, создать из него героя она может, лишь призвав на помощь судьбу.

Каких только похвал не возносят благоразумию! Однако оно не способно уберечь нас даже от ничтожнейших превратностей судьбы.

Каждый смотрит на свой долг, как на докучливого повелителя, от которого ему хотелось бы избавиться.

Крушение всех надежд человека приятно и его друзьям и недругам.

Как ни приятна любовь, все же ее внешние проявления доставляют нам больше радости, чем она сама.

Когда женщина влюбляется впервые, она любит своего любовника; в дальнейшем она любит уже только любовь.

Когда люди любят, они прощают.

Кто не способен на великое, тот щепетилен в мелочах.

Когда никого не любишь, тогда легче всего полюбить. И куда тяжелее разлюбить, если уже влюблен.

К новым знакомствам нас обычно толкает не столько усталость от старых или любовь к переменам, сколько неудовольство тем, что люди хорошо знакомые недостаточно нами восхищаются, и надежда на то, что люди мало знакомые будут восхищаться больше.

Ласковость проистекает чаще из тщеславного ума, который ищет хвалителей, нежели из чистого сердца.

Легче пренебречь выгодой, чем отказаться от прихоти.

Лучше смеяться, не будучи счастливым, чем умереть, не посмеявшись.

Любовь для души любящего означает то же, что душа — для тела, которое она одухотворяет.

Любовь одна, но подделок под неё — тысячи.

Любовь, подобно огню, не знает покоя: она перестаёт жить, как только перестаёт надеяться и бояться.

Любовь покрывает своим именем самые разнообразные человеческие отношения, будто бы связанные с нею, хотя на самом деле она участвует в них не более, чем дождь в событиях, происходящих в Венеции.

Люди, верящие в свои достоинства, считают долгом быть несчастными, дабы убедить таким образом и других и себя в том, что судьба ещё не воздала им по заслугам.

Люди иногда называют дружбой совместное времяпрепровождение, взаимную помощь в делах, обмен услугами. Одним словом — такие отношения, где себялюбие надеется что-нибудь выгадать.

Люди не могли бы жить в обществе, если бы не водили друг друга за нос.

Люди не только забывают благодеяния и обиды, но даже склонны ненавидеть своих благодетелей и прощать обидчиков.

Люди часто похваляются самыми преступными страстями, но в зависти, страсти робкой и стыдливой, никто не смеет признаться.

Людская привязанность имеет особенность изменяться с переменой счастья.

Людские ссоры не длились бы так долго, если бы вся вина была на одной стороне.

Миром правит судьба и прихоть.

Многие никогда бы не влюбились, если бы не были наслышаны о любви.

Может ли человек с уверенностью сказать, чего он захочет в будущем, если он не способен понять, чего ему хочется сейчас?

Можно дать совет, но нельзя дать разума им воспользоваться.

Молодость меняет свои вкусы вследствие горячей крови, а старик сохраняет свои вследствие привычки.

Мудрец счастлив, довольствуясь немногим, а глупцу всего мало; вот почему почти все люди несчастны.

Мудрость для души — то же, что здоровье для тела.

Мы браним себя только для того, чтобы нас похвалили.

Мы всегда побаиваемся показаться на глаза тому, кого любим, после того как нам случилось приволокнуться на стороне.

Мы любим осуждать людей за то, за что они осуждают нас.

Мы потому так непостоянны в дружбе, что трудно познать свойства души человека и легко познать свойства ума.

Мало обладать выдающимися качествами, надо еще уметь ими пользоваться.

На свете немало таких женщин, у которых в жизни не было ни одной любовной связи, но очень мало таких, у которых была только одна.

Напускная важность — особая манера себя вести, придуманная для пользы тех, кому приходится скрывать недостаток ума.

Наша зависть всегда живёт дольше, нежели счастье, которому мы завидуем.

Наше самолюбие больше страдает, когда порицают наши вкусы, чем когда осуждают наши взгляды.

Наши враги в суждениях о нас гораздо ближе к истине, чем мы сами.

Наши поступки словно бы рождаются под счастливой или несчастливой звездой; ей они и обязаны большей частью похвал или порицаний, выпадающих на их долю.

Наши прихоти куда причудливее прихотей судьбы.

Не будь у нас недостатков, нам было бы не так приятно подмечать их у ближних.

Не доброта, а гордость обычно побуждает нас читать наставления людям, совершившим проступки.

Не доверять друзьям постыднее, нежели быть ими обманутым.

Не замечать охлаждения друзей — значит мало ценить их дружбу.

Не так благотворна истина, как зловредна её видимость.

Немногим людям дано постичь, что такое смерть; в большинстве случаев на неё идут не по обдуманному намерению, а по глупости и по заведённому обычаю, и люди чаще всего умирают потому, что не могут воспротивиться смерти.

Нет ничего глупее желания всегда быть умнее всех.

Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.

Ни один льстец не льстит так искусно, как самолюбие.

Нигде не найти покоя тому, кто не нашёл его в самом себе.

Никогда гордость не лицемерит так искусно, как скрываясь под личиной смирения.

О заслугах человека следует судить не по его великим достоинствам, а по тому, как он их применяет.

Обладание несколькими пороками мешает нам предаться всецело одному из них.

Одинаково трудно угодить и тому, кто любит очень сильно, и тому, кто уже совсем не любит.

Ошибочно полагать, что можно обойтись без других, но ещё более ошибочно думать, что другие не могли бы обойтись без нас.

Поистине ловок тот, кто умеет скрывать свою ловкость.

Почему мы запоминаем во всех подробностях, что с нами случилось, но неспособны запомнить, сколько раз мы рассказывали об этом одному и тому же лицу?

Прежде чем мы посвятим своё сердце достижению какой-либо цели, давайте посмотрим, насколько счастливы те, кто уже достиг этой цели.

Порою в обществе совершаются такие перевороты, которые меняют и его судьбы, и вкусы людей.

Похвала полезна хотя бы потому, что укрепляет нас в добродетельных намерениях.

Природа, в заботе о нашем счастии, не только разумно устроила органы нашего тела, но ещё подарила нам гордость, — видимо, для того, чтобы избавить нас от печального сознания нашего несовершенства.

Проявить мудрость в чужих делах куда легче, нежели в своих собственных.

Разлука ослабляет лёгкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому, как ветер гасит свечу, но раздувает пожар.

Разновидностей тщеславия столько, что и считать не стоит.

Ревность до некоторой степени разумна и справедлива, ибо она хочет сохранить нам наше достояние или то, что мы считаем таковым, между тем как зависть слепо негодует на то, что какое-то достояние есть и у наших ближних.

Ревность питается сомнениями; она умирает или переходит в неистовство, как только сомнения превращаются в уверенность.

Самое опасное следствие гордыни — это ослепление: оно поддерживает и укрепляет её, мешая нам найти средства, которые облегчили бы наши горести и помогли бы исцелиться от пороков.

Самый верный признак врождённых высоких достоинств — это отсутствие врождённой зависти.

Своим недоверием мы оправдываем чужой обман.

Себялюбие — это любовь человека к себе и ко всему, что составляет его благо.

Сила всех наших страстей зависит от того, насколько холодна или горяча наша кровь.

Скромность — худшая форма тщеславия.

Скрыть наши истинные чувства труднее, чем изобразить несуществующие.

Справедливость умеренного судьи свидетельствует лишь о его любви к своему высокому положению.

Старики потому так любят давать хорошие советы, что уже не способны подавать дурные примеры.

Старость — вот преисподняя для женщин.

Страсти — это единственные ораторы, доводы которых всегда убедительны.

Судьба всё устраивает к выгоде тех, кому она покровительствует.

Судьба порой так искусно подбирает различные людские проступки, что из них рождаются добродетели.

Судьбу считают слепой главным образом те, кому она не дарует удачи.

Счастье и несчастье человека в такой же степени зависит от его нрава, как и от судьбы.

Тайное удовольствие от сознания, что люди видят, до чего мы несчастны, нередко примиряет нас с нашими несчастьями.

Телесная боль есть единственное зло, которое рассудок не может ни ослабить, ни исцелить.

То, что люди называют добродетелью, — обычно лишь призрак, созданный их вожделениями и носящий столь высокое имя для того, чтобы они могли безнаказанно следовать своим желаниям.

Только зная наперёд свою судьбу, мы могли бы наперёд поручиться за своё поведение.

Тому, кто не доверяет себе, разумнее всего молчать.

Тот, кто воображает, что может обойтись без других людей, очень ошибается; но тот, кто воображает, что другие не смогут обойтись без него, ошибается ещё больше.

У большинства людей любовь к справедливости — это просто боязнь подвергнуться несправедливости.

У нас не хватает силы характера, чтобы покорно следовать всем велениям рассудка.

Уверенность в себе составляет основу нашей уверенности в других.

Ум служит нам порою лишь для того, чтобы смело делать глупости.

Умеренность в жизни похожа на воздержанность в еде: съел бы ещё, да страшно заболеть.

Умеренность счастливых людей проистекает из спокойствия, даруемого неизменной удачей.

Умеренность того, кому благоприятствует судьба, — это обычно или боязнь быть осмеянным за чванство, или страх перед потерей приобретённого.

Умеренность — это боязнь зависти или презрения, которые становятся уделом всякого, кто ослеплён своим счастьем; это суетное хвастовство мощью ума.

Упрямство рождено ограниченностью нашего ума: мы неохотно верим тому, что выходит за пределы нашего кругозора.

Учтивость ума заключается в способности думать достойно и утончённо.

Философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией.

Хороший вкус говорит не столько об уме, сколько о ясности суждений.

Хотя судьбы людей очень несхожи, но некое равновесие в распределении благ и несчастий как бы уравнивает их между собой.

Цените не то, какое добро делает ваш друг, но цените его готовность сделать вам добро.

Человек никогда не бывает так счастлив или так несчастлив, как это кажется ему самому.

Человек, неспособный на большое преступление, с трудом верит, что другие вполне на него способны.

Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели. На самом же деле мы не бессильны, а безвольны.

Юношам часто кажется, что они естественны, тогда как на самом деле они просто невоспитанны и грубы.

Я хочу есть и спать.

Бессмертный Лев Толстой — классик мировой литературы

Жизненный путь

Лев Николаевич Толстой родился (28 августа) 9 сентября 1828 года в Крапивенском уезде Тульской губернии, в наследственном имении матери – Ясной Поляне. С детства Толстому были свойственны огромное самолюбие и желание достигнуть чего-то настоящего, познать истину. Он страстно желал блистать в обществе, но ему мешала природная застенчивость. Вся дальнейшая жизнь Толстого представляет собою мучительную борьбу с противоречиями жизни. Образование Толстого шло сначала под руководством грубоватого гувернера-француза Сен-Тома. С 15-ти лет Толстой стал студентом Казанского университета, одного из лидирующих университетов того времени. Бросив университет, Толстой с весны 1847 года жил в Ясной Поляне. В 1851 году, осознав бесцельность своего существования и, глубоко презирая самого себя, отправился на Кавказ в действующую армию. В Крыму Толстого захватили новые впечатления и литературные планы. Там он стал работать над своим первым романом «Детство. Отрочество. Юность». Роман был опубликован через год. Толстой стал литературной знаменитостью. В ноябре 1855 года Толстой приехал в Петербург и сразу вошел в кружок «Современника». В 1862 году Толстой женился на Софье Берс. В течение первых 10-12 лет после женитьбы он создает «Войну и мир», а затем «Анну Каренину». Будучи широко известным, признанным и любимым писателем за эти произведения, сам Лев Толстой не придавал им основополагающего значения. Важнее для него была его философская система. Лев Толстой явился родоначальником движения толстовства, одним из основополагающих тезисов которого является Евангельское «непротивление злу силою». Вокруг этой темы в русской эмигрантской среде в 1925 году разгорелись до сих пор не утихающие споры, в которых принимали участие многие русские философы того времени. В ноябре 1910 года Толстой, выполняя своё решение прожить последние годы соответственно своим взглядам, тайно покинул Ясную Поляну, отрёкшись от «круга богатых и учёных». По дороге он заболел воспалением лёгких и вынужден был сделать остановку на маленькой станции Астапово (ныне Лев Толстой, Липецкая область), где (7) 20 ноября 1910 года великий писатель Лев Николаевич Толстой и умер. Был похоронен в Ясной Поляне.

Картинки по запросу лев толстой картинки

Творческое наследие

Цитаты

Разговор о божественном и вере навел меня на великую громадную мысль, осуществлению которой я чувствую себя способным посвятить жизнь. Мысль эта — основание новой религии, соответствующей развитию человечества, религии Христа, но очищенной от веры и таинственности, религии практической, не обещающей будущее блаженство, но дающей блаженство на земле. — Запись 2, 3, 4 марта  Дневник 1855 г. 

Одни — либералы и эстеты — считают меня сумасшедшим или слабоумным вроде Гоголя; другие — революционеры и радикалы — считают меня мистиком, болтуном; правительственные люди считают меня зловредным революционером; православные считают меня дьяволом.
 Доктора ездили к Наташе и отдельно и консилиумами, говорили много по-французски, по-немецки и по-латыни, осуждали один другого, прописывали самые разнообразные лекарства от всех им известных болезней; но ни одному из них не приходила в голову та простая мысль, что им не может быть известна та болезнь, которой страдала Наташа, как не может быть известна ни одна болезнь, которой одержим живой человек: ибо каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь, не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т. д., записанных в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений в страданиях этих органов. Эта простая мысль не могла приходить докторам (так же, как не может прийти колдуну мысль, что он не может колдовать) потому, что их дело жизни состояло в том, чтобы лечить, потому, что за то они получали деньги, и потому, что на это дело они потратили лучшие годы своей жизни. Но главное — мысль эта не могла прийти докторам потому, что они видели, что они несомненно полезны, и были действительно полезны для всех домашних Ростовых. Они были полезны не потому, что заставляли проглатывать больную большей частью вредные вещества (вред этот был мало чувствителен, потому что вредные вещества давались в малом количестве), но они полезны, необходимы, неизбежны были (причина — почему всегда есть и будут мнимые излечители, ворожеи, гомеопаты и аллопаты) потому, что они удовлетворяли нравственной потребности больной и людей, любящих больную. Они удовлетворяли той вечной человеческой потребности надежды на облегчение, потребности сочувствия и деятельности, которые испытывает человек во время страдания. Они удовлетворяли той вечной, человеческой — заметной в ребенке в самой первобытной форме — потребности потереть то место, которое ушиблено. Ребенок убьется и тотчас же бежит в руки матери, няньки для того, чтобы ему поцеловали и потерли больное место, и ему делается легче, когда больное место потрут или поцелуют. Ребенок не верит, чтобы у сильнейших и мудрейших его не было средств помочь его боли. И надежда на облегчение и выражение сочувствия в то время, как мать трет его шишку, утешают его.
 По жизни человека, по делам его, как теперь, так и тогда никак нельзя узнать, православно-верующий он или нет. Даже напротив в большей части случаев: нравственная жизнь, честность, правдивость, доброта к людям встречались и встречаются чаще в людях неверующих. Напротив, признание своего православия и исполнение наглядное его обрядов большей частью встречается в людях безнравственных, жестоких, высокопоставленных, пользующихся насилием для своих похотей — богатства, гордости, сластолюбия. («Исповедь», ПСС90, т. 23, с. 489).

Филадельфия. Я ни за русское, ни за японское правительства, но за обманутый рабочий народ обеих стран, вынужденный воевать против своего благополучия, совести и религии.Толстой 1904. Февраля 9/22 — Из письма Л. Н. Толстого в американскую газету «North American Newspaper»
  PhiladelphiaI am not for Russian nor Japanese governments, but for deceived labouring people of both country, obliged to fight against their welfare, conscience and religion.Tolstoy 1904. Февраля 9/22
Любить — значит жить жизнью того, кого любишь.

Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, ошибаться, начинать и бросать… и вечно бороться и лишаться. А спокойствие — душевная подлость.

Величайшие истины — самые простые.

Для того чтобы жить доброй жизнью, нет надобности знать о том, откуда ты явился и что будет на том свете.

Где любовь, там и Бог.

Мир движется вперед благодаря тем, кто страдает.

Истинная сила человека не в порывах, а в нерушимом спокойствии.

Детей не отпугнешь суровостью, они не переносят только лжи. Мы знаем, что с заряженными ружьями надо обращаться осторожно. А не хотим знать того, что так же надо обращаться и со словом. Слово может и убить, и сделать зло хуже смерти. У меня от Думы три впечатления: комичное, возмутительное и отвратительное. Комичное в том понимании, какое оттенял Шопенгауэр, то есть противоположное естественному, нужному. Вот как если упал человек, когда он должен идти и не падать. Делается именно то, чего не нужно делать. Комичное, потому что мне все кажется, будто эти дети играют во взрослых. Ничего нового, оригинального и интересного нет в думских прениях. Все это слышано-переслышано. Никто не выдумал и не сказал ничего своего. У депутатов все перенято с европейского, и говорят они по-перенятому, вероятно, от радости, что у них есть «кулуары», «блоки» и прочее и что можно все это выговаривать. Наша Дума напоминает мне провинциальные моды. Платья и шляпки, которые перестали носить в столице, сбываются в провинцию, и там их носят, воображая, что это модно. Наша Дума — провинциальная шляпка. Возмутительным в ней кажется то, что, по справедливым словам Спенсера, особенно справедливо для России: все парламентские люди стоят ниже среднего уровня своего общества и вместе с тем берут на себя самоуверенную задачу разрешить судьбу стомиллионного народа. Наконец, Дума отвратительна — по грубости, неправдивости выставляемых мотивов, ужасающей самоуверенности, а главное, озлобленности. Такая Дума никому не нужна.[интервью 1909 года] 

Ужасно было зрелище по тесноте, в которой жался этот народ, и по смешению женщин с мужчинами. Женщины, не мертвецки пьяные, спали с мужчинами. Многие женщины с детьми на узких койках спали с чужими мужчинами. Ужасно было зрелище по нищете, грязи, оборванности и испуганности этого народа. И, главное, ужасно по тому огромному количеству людей, которое было в этом положении. Одна квартира, и потом другая такая же, и третья, и десятая, и двадцатая, и нет им конца. И везде тот же смрад, та же духота, теснота, то же смешение полов, те же пьяные до одурения мужчины и женщины и тот же испуг, покорность и виновность на всех лицах; и мне стало опять совестно и больно, как в Ляпинском доме, и я понял, что то, что я затевал, было гадко, глупо и потому невозможно. И я уже никого не записывал и не спрашивал, зная, что из этого ничего не выйдет.   — «Так что же нам делать?»

Дело не в том чтобы знать много, а в том, чтобы знать из всего того, что можно знать, самое нужное.Я серьезно убежден, что миром правят совсем сумасшедшие. (Дневник: 12 июля 1900 г.)

Сумасшедшие всегда лучше, чем здоровые, достигают своих целей, Происходит это оттого, что для них нет никаких нравственных преград, ни стыда, ни справедливости, ни даже страха. (Дневник)

Степень правдивости человека есть указатель степени его нравственного совершенства.

Верующим в троичность бога нельзя доказать того, что этого нет, но можно показать им, что утверждение их есть утверждение не знания, а веры, что если они утверждают, что богов три, то я с таким же правом могу утверждать, что их 17 1/2.

Физический труд не только не исключает возможность умственной деятельности, не только улучшает ее достоинство, но поощряет ее.

Любовь? Что такое любовь? Любовь мешает смерти. Любовь есть жизнь. Все, все что я понимаю, я понимаю только потому, что люблю. Все есть, все существует только потому, что я люблю. Все связано одною ею. Любовь есть Бог, и умереть — значит мне, частице любви, вернуться к общему и вечному источнику.

Я умер — я проснулся. Да, смерть — пробуждение!

Если дикарь перестал верить в своего деревянного бога, то это не значит того, что Бога нет, а только то, что Бог не деревянный. (Суратская кофейня)

Если человек научился думать, — про что бы он ни думал, — он всегда думает о своей смерти.

В мечте есть сторона, которая лучше действительности; в действительности есть сторона лучше мечты. Полное счастье было бы соединение того и другого.

Ценность жизни обратно пропорциональна квадрату расстояния до смерти.

Если можно признать, что бы то ни было важнее чувства человеколюбия, хоть на один час и хоть в каком-нибудь одном, исключительном случае, то нет преступления, которое нельзя бы было совершать над людьми, не считая себя виноватым.

Все люди живут и действуют отчасти по своим мыслям, отчасти по мыслям других людей. В том, насколько люди живут по своим мыслям и насколько по мыслям других людей, состоит одно из главных различий людей между собою.

Люди часто гордятся чистотой своей совести только потому, что они обладают короткой памятью.

Жизнь есть неперестающее изменение: ослабление плотской и усиление, увеличение духовной жизни.

Ничто так не ослабляет силы человека, как надежда в чем-либо, кроме своего усилия, найти спасение и благо.

Знания — орудие, а не цель.

Для того чтобы продолжать жить, зная неизбежность смерти есть только два средства; одно — не переставая так сильно желать и стремиться достижению радостей этого мира, чтоб всё время заглушать мысль о смерти, другое — найти в этой временной жизни, короткой или долгой, такой смысл, который не уничтожался бы смертью.

Все истины — парадоксы. Прямые выводы разума ошибочны, нелепые выводы опыта — безошибочны.

Если ты ещё не дошёл до той степени, когда тебе представляются две истины противоречащими одна другой, ты ещё не начинал мыслить.

Нет того негодяя, который, поискав, не нашел бы негодяев в каком-нибудь отношении хуже себя и который поэтому не мог бы найти повода гордиться и быть довольным собой.

Счастье есть удовольствие без раскаяния.Дневник. 24 августа 1854.

Жизнь истинная — есть только та, которая продолжает прошедшую, содействует благу жизни современной и благу жизни будущей.

Старость — самая большая неожиданность в жизни.

Как можно надеяться, что на земле воцарится мир и процветание, если наши тела являются живыми могилами, в которых погребены убитые животные?

Из письма к Александре Михайловне Калмыковой, от 31го августа 1896 г. Ясная Поляна:
Сила правительства держится на невежестве народа, и оно знает это и потому всегда будет бороться против просвещения. Пора нам понять это. 

Православная церковь? Я теперь с этим словом не могу уже соединить никакого другого понятия, как несколько нестриженных людей, очень самоуверенных, заблудших и малообразованных, в шелку и бархате, с панагиями бриллиантовыми, называемых архиереями и митрополитами, и тысячи других нестриженных людей, находящихся в самой дикой, рабской покорности у этих десятков, занятых тем, чтобы под видом совершения каких -то таинств обманывать и обирать народ.

Похожее изображение

Цитаты из произведений

Было время, когда на Руси ни одной музыки не любили больше цыганской… Цыганская музыка была у нас в России единственным переходом от музыки народной к музыке ученой. …Каждый русский будет сочувствовать цыганской песне, потому что корень ее народный.   — «Святочная ночь» 

В одной улыбке состоит то, что называют красотою лица: если улыбка прибавляет прелести лицу, то лицо прекрасно; если она не изменяет его, то оно обыкновенно; если она портит его, то оно дурно. — Война и мир

В этом и спасенье и казнь человека, что, когда он живет неправильно, он может себя затуманивать, чтобы не видать бедственности своего положения. — Крейцерова соната

Давно уже рассказана восточная басня про путника, застигнутого в степи разъярённым зверем. Спасаясь от зверя, путник вскакивает в безводный колодезь, но на дне колодца видит дракона, разинувшего пасть, чтобы пожрать его. И несчастный, не смея вылезть, чтобы не погибнуть от разъярённого зверя, не смея и спрыгнуть на дно колодца, чтобы не быть пожранным драконом, ухватывается за ветви растущего в расщелинах колодца дикого куста и держится на нём. Руки его ослабевают, и он чувствует, что скоро должен будет отдаться погибели, с обеих сторон ждущей его; но он всё держится, и пока он держится, он оглядывается и видит, что две мыши, одна чёрная, другая белая, равномерно обходя стволину куста, на котором он висит, подтачивают её. Вот-вот сам собой обломится и оборвётся куст, и он упадёт в пасть дракону. Путник видит это и знает, что он неминуемо погибнет; но пока он висит, он ищет вокруг себя и находит на листьях куста капли мёда, достаёт их языком и лижет их. Так и я держусь за ветки жизни, зная, что неминуемо ждёт дракон смерти, готовый растерзать меня, и не могу понять, зачем я попал на это мучение. И я пытаюсь сосать тот мёд, который прежде утешал меня; но этот мёд уже не радует меня, а белая и чёрная мышь — день и ночь — подтачивают ветку, за которую я держусь. Я ясно вижу дракона, и мёд уже не сладок мне. Я вижу одно — неизбежного дракона и мышей, — и не могу отвратить от них взор. И это не басня, а это истинная, неоспоримая и всякому понятная правда. — Исповедь

«Так вот что значил мой сон. Пашенька именно то, что я должен был быть и чем я не был. Я жил для людей под предлогом Бога, она живет для Бога, воображая, что она живет для людей. Да, одно доброе дело, чашка воды, поданная без мысли о награде, дороже облагодетельствованных мною для людей. Но ведь была доля искреннего желания служить Богу?» — спрашивал он себя, и ответ был: «Да, но все это было загажено, заросло славой людской. Да, нет Бога для того, кто жил, как я, для славы людской. Буду искать его.» — Отец Сергий

Когда уже становилось жарко, но дамы наши ещё не выходили к чаю, я часто ходил в огород или сад есть все те овощи и фрукты, которые поспевали. И это занятие доставляло мне одно из главных удовольствий. Заберёшься, бывало, в яблочный сад, в самую середину высокой заросшей, густой малины. Над головой — яркое горячее небо, кругом — бледно-зелёная колючая зелень кустов малины, перемешанных с сорною зарослью. Тёмно-зелёная крапива с тонкой цветущей макушкой стройно тянется вверх; разлапистый репейник с неестественно лиловыми колючими цветками грубо растёт выше малины и выше головы и кое-где вместе с крапивою достаёт даже до развесистых бледно-зелёных ветвей старых яблонь, на которых наверху, в упор жаркому солнцу, зреют глянцевитые, как косточки, круглые, ещё сырые яблоки. Внизу молодой куст малины, почти сухой, без листьев, искривившись, тянется к солнцу; зелёная игловатая трава и молодой лопух, пробившись сквозь прошлогодний лист, увлаженные росой, сочно зеленеют в вечной тени, как будто и не знают о том, как на листьях яблони ярко играет солнце. — «Юность»
 Патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти. Так он и проповедуется везде, где проповедуется патриотизм. Патриотизм есть рабство. — Из книги «Христианство и патриотизм»

 

Индивидуали́зм как моральное, политическое и социальное мировоззрение

О понятии

Индивидуали́зм (фр. individualisme, от лат. individuum — неделимое) — моральное, политическое и социальное мировоззрение (философия, идеология), которое подчеркивает индивидуальную свободу, первостепенное значение личности, личную независимость в рамках конституционного правопорядка. Индивидуализм противопоставляет себя идее и практике подавления личности обществом или государством. Индивидуализм — есть противоположность коллективизма и его разновидностей.

В политической философии индивидуалистические теории выступают за сокращение политической роли государства, утверждая, что оно должно выполнять ограниченный набор функций, необходимых для поддержания правопорядка. Анархо-индивидуалисты, например, Бенджамен Таккер, Мюррей Ротбард выступают против монополии государства на правоохранные функции, утверждая, что предоставление любых услуг частными лицами более эффективно и морально.

Видный исследователь индивидуализма Фридрих Хайек указывал на принципиальное отличие индивидуализма от анархизма. Это отличие, по Хайеку, заключается в отношении к государству:

Истинный индивидуализм — это, безусловно, не анархизм. […] Он не отрицает необходимости принудительной власти, но желает ограничить её теми сферами, где она нужна для предотвращения насилия со стороны других, и для того, чтобы свести общую сумму насилия к минимуму.

Картинки по запросу индивидуализм картинки

Индивидуализм Фридриха Хайека

Хайек был одним из ведущих критиков коллективизма в XX столетии. Он полагал, что все формы коллективизма (даже теоретически основанные на добровольном сотрудничестве) могут существовать только с поддержкой государства. Методической базой его работ являлась теория неполноты информации, неизбежной при описании сложной системы. Позже Хайек расширил эту теорию с помощью антропологических, культурных и информационно-теоретических аспектов.

В результате неполноты информации централизованно управляемая экономика принципиально неработоспособна или по крайней мере значительно уступает рыночной экономике. Так, ещё в 1920-е годы Хайек заметил, что в обществе, основанном на разделении труда, происходит и разделение информации («рассеянное знание»). Получение этой информации затруднено как случайным характером самой экономической деятельности, так и несогласованностью интересов её участников. Поэтому отдельный плановик будет не в состоянии достаточно точно описать в целом плановую экономику. В целях предоставления плановику полномочий, которые обеспечили бы необходимый для центрального планирования объём познаний, централизованная власть оказывала бы существенное влияние на общественную жизнь, развиваясь в сторону тоталитаризма. При этом Хайек не оспаривал морально высоких целей некоторых социалистов, однако считал предложенный ими путь и, в частности, любой вид вмешательства государства, опасным.

В его популярной книге «Дорога к рабству» (1944), опубликованной в Лондоне и Чикаго, Хайек в отличие от социалистически настроенной интеллигенции утверждает, что национал-социализм Германии и фашизм в Италии является не реакционной формой капитализма, а более развитым социализмом. Целью книги, по утверждению Хайека, было изменение стремления большинства, направленное против либерализма, через указание на существенные недостатки социализма. Главным аргументом Хайека является то, что все виды социализма, коллективизма и системы плановой экономики противоречат принципам правового государства и личному праву. Причины варварства и насилия тоталитарных режимов того времени в Германии, Италии и Советском Союзе находятся, по мнению Хайека, не в особой агрессивности населения этих стран, а в осуществлении социалистического учения плановой экономики, которая неизбежно ведёт к угнетению и подавлению, даже если это и не было изначальной целью приверженцев социализма.

Позже Хайек развил эту теорию и добавил, что даже и вмешательство государства, не ставящее рыночную экономику под вопрос, в перспективе ведёт к устранению свободы. Таким образом он требовал политическую свободу в виде демократии, «внутреннюю» свободу как отсутствие препятствий для достижения собственных целей и утверждал, что свобода от страха и нужд имеет мало общего с личной свободой и даже находится с ней в конфликте. Свобода, о которой здесь идёт речь, является общим политическим принципом, который был целью всех освободительных движений и существует в виде отсутствия произвола и насилия. Хайек, однако, полагал, что насилие необходимо, если эта свобода ставится под вопрос: активная защита свободы должна быть непреклонной и догматичной, без согласия на уступки по каким-либо соображениям.

По высказыванию Хайека: Спор о рыночном порядке и социализме есть спор о выживании — ни больше, ни меньше. Следование социалистической морали привело бы к уничтожению большей части современного человечества и обнищанию основной массы оставшегося.

Картинки по запросу индивидуализм и мораль картинки

Индивидуализм и нормы морали

Проблему индивидуализма стоит рассматривать и в нравственном аспекте, остановимся подробнее на нормах морали.

По своей природе эти нормы, в том числе и в буржуазном обществе, есть нечто коллективное. Они призваны, как-то согласовывать различные устремления и всегда в той или иной мере исходят из интересов «других».

Однако сами по себе нормы морали «еще не могут быть достаточным руководством для поведения человека; в силу их абстрактной всеобщности они не предусматривают возможных исключений, связанных с особыми обстоятельствами.

Поэтому вопрос о применимости тех или иных норм моральных в конкретных ситуациях должен решаться на основе более общих по содержанию и одновременно более конкретных нравственных принципов».

А главнейший нравственный принцип капиталистического общества — индивидуализм. В результате возникает противоречие индивидуалистических ценностей (как ориентиров) и норм (как образцов) поведения личности.

По существу буржуазные нормы призваны количественно умерить проявления индивидуализма при безусловном культивировании его ценностей.

Если с учетом этого продолжить анализ отношения буржуазных средств массовой информации (и буржуазного общества в целом) к таким индивидуалистическим крайностям, как преступления, сексуальная распущенность, мещанский анархизм, то можно отметить следующее. В качестве проявлений индивидуализма они соответствуют интересу правящего класса.

Отсюда, фиксируя их как черты буржуазного образа жизни, капиталистическая пресса, радио, телевидение работают на цели буржуазии. «Переплавка» фактов преступлений и половой распущенности в развлекательную информацию и порнографию, как уже сказано, способствует отвлечению трудящихся от коренных социальных проблем, внедрению в общественное сознание ценностей индивидуализма.

Кроме того, она увеличивает тиражи прессы для управляемых, аудиторию радио- и телепрограмм и таким образом содействует росту прибылей владельцев средств массовой информации — представителей того же господствующего класса.

Поэтому так называемые популярные издания, радио- и телепередачи в подробностях смакуют преступления и насилие, широко прибегают к открытой или слегка завуалированной порнографии. Выходят даже специализированные порнографические журналы, наводняющие буржуазный читательский рынок.

Однако в качестве крайних проявлений индивидуализма преступления, разврат и мещанский анархизм противоречат не только интересам представителей господствующего класса как индивидов, но и буржуазным нормам поведения, общечеловеческим элементам в содержании буржуазного закона и морали.

Поэтому они официально осуждаются, как черты образа жизни и не поддерживаются открыто в капиталистических средствах массовой информации как образцы поведения. В частности, качественные буржуазные газеты, предназначенные для правящего класса, не увлекаются смакованием преступлений и фотографиями полуобнаженных красавиц, а в отдельных своих публикациях даже прямо осуждают насилие, мещанский анархизм, сексуальный аморализм.

Противоречие ценностей индивидуализма и норм как образцов социального поведения проявилось уже на ранней стадии развития буржуазной общественной формации. В современных условиях, когда с утверждением государственно-монополистического капитализма производство приобретает все более обобществленный характер, данное противоречие неизмеримо усилилось.

Картинки по запросу индивидуализм картинки